Я встала.
Комната качнулась. Я оперлась рукой о стену, постояла секунду, прижимая ладонь к холодной штукатурке. В голове крутилась одна и та же мысль:
“Доверься мне. Чётко выполняй указания. У меня есть способ”.
Каир — это шанс. Или иллюзия шанса. Другого у меня всё равно нет.
Я открыла дверь.
Коридор был пуст. Только камеры — черные стеклянные глаза под потолком — следили за каждым моим шагом. Я знала, что отец смотрит.
“Не показывай страха. Не показывай ничего”.
Я выпрямила спину и пошла.
Шаг. Второй. Третий.
Медицинский отсек находился на первом этаже. Лифт не вызвала — пошла пешком, по лестнице, чтобы отсрочить. Глупо, конечно.
На лестнице было темно.
Я шла медленно, держась за перила, и думала.
Что я скажу Каиру? “Привет, давай сделаем вид”? Или просто лягу и закрою глаза?
Что он скажет мне?
Неужели он действительно может обойти приказ? Или это просто слова утешения?
Да, и вообще для чего ему это?
Я совсем не понимала его мотивов. Слишком много вопросов. Ни одного ответа.
Я вышла на первый этаж и остановилась перед дверью медотсека. Подняла руку, чтобы коснуться сенсора, и замерла.
Пальцы дрожали. Мелко, противно.
— Я ничего не могу изменить, — прошептала я снова, как заклинание.
Мама не могла. Но она выжила. И я выживу.
Коснулась.
Дверь с тихим шипением открылась.
***
Коридор уходил вглубь, по бокам — двери процедурных, операционных, лабораторий. Я знала этот блок: меня уже водили сюда при медосмотре при переводе. Мне нужен был медкабинет и он находился в самом конце.
Едва передвигая ноги я дошла до него, подняла руку, чтобы коснуться сенсорной панели, но дверь открылась раньше.
— Заходи, — голос Каира звучал ровно, без тени эмоций.
Я шагнула внутрь.
Помещение оказалось меньше, чем я ожидала. Стены — белые, стерильные. В центре — медицинское кресло, массивное, с ремнями на подлокотниках и фиксаторами для ног. Я сглотнула вставший ком в горле.
Над креслом висел голографический экран в котором отображалась комната. В углу — камера. Красный индикатор мигал — значит, запись уже шла.
Я перевела взгляд на юношу, он внимательно смотрел на меня. Ворон как обычно сидел на его плече.
— Снимай штаны, — произнес Каир спокойно скрестив руки на груди.
Я замешкалась.
— Эвелин, у нас мало времени. Делай, как я говорю.
Я начала расстегивать магнитные застежки. Пальцы не слушались. Каир подошел ближе. Я почувствовала запах его одеколона — смесь полыни и сушеной мяты, который всегда его сопровождал, — и это запах вдруг показался единственной вещью за которой я могла ухватиться и не впасть в панику.
— Да, вот так, — его руки потянулись ко мне. Я замерла, но в этот момент ворон на его плече взбудоражился. Птица вспорхнула — я почувствовала движение воздуха, шелест крыльев, — и птица перелетела на спинку кресла. Там она расправила крылья — широко, величественно, — и я увидела, как ее глаза зажглись алым. Светом, который шёл как будто откуда-то изнутри.