Кто-то сотворил с ней такое.
Жар вспыхнул в груди Седрика, растекаясь по ребрам, проникая глубоко в живот — острый и палящий. Его руки помимо воли сжались в кулаки, а тело свело от животной ярости, словно угли воспламенились прямо в венах.
Голос прозвучал тихо, когда он выговорил:
— Что произошло?
Руки Элирии уже взметнулись к подолу платья, пытаясь опустить его и скрыть отметины. Но он никогда не смог бы развидеть увиденное, и прежде чем осознал свои действия, Седрик уже обхватил ее запястье пальцами, останавливая.
Она позволила ему это сделать.
С усилием отведя взгляд от ее исцарапанных ног, он поднял голову. Паника, мелькнувшая в ее глазах, заставила огонь в груди разгореться с новой силой. Если бы он не знал наверняка, то поклялся бы, что факелы на стенах затрепетали, а их пламя взметнулось вверх на доли секунды.
Седрик глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце.
У него не получилось. Совсем.
— Кто сделал это с тобой? — спросил он, и в каждом слоге сквозила угроза.
В следующее мгновение Элирия резко встала, выдергивая запястье из его хватки. — Ничего страшного, — проронила она, и ее голос сорвался на этом слове.
— Это не «ничего страшного». — Он сделал еще один вдох. — Скажи мне.Пожалуйста , — эхом пронеслось в его мыслях.
Прошла секунда. За ней вторая.
Наконец Элирия вздохнула, зажав край ночной сорочки между пальцами и теребя ткань. — Ты не единственный, у кого были грандиозные планы на день, когда он наконец встретит Призрака.
Бушующий внутри него инфернальный огонь мгновенно погас. Он открыл рот, собираясь что-то сказать — что он вообщемог сказать? — но она продолжила раньше, чем он успел вымолвить слово.
— Но в отличие от тебя, этот парень был не особо склонен слушать. Из тех, кто сначала действует, а разговаривать не умеет в принципе. — Она кивнула на Седрика с грустной улыбкой на губах. — Я не подумала… и лишь наполовину исцелила ожоги, прежде чем поняла…
— Ожоги? — Седрик вскочил на ноги, осыпая ее взглядом в поисках новых следов травм и боли. Любое свидетельство перенесенных ею мук заставляло его мир снова окрашиваться в багровый цвет. — Это ожоги? Но они такие…
— Точные? — Она украла слово прямо у него с языка. — Да, мастерство Рейфа в обращении с пламенем поистине впечатляет. Ну, или впечатляло бы, вздумай он использовать его не для превращения моих штанов в конфетти.
Седрику пришлось приложить немало усилий, чтобы не закатить глаза на ее очевидную попытку приуменьшить ущерб.
— Не надо так.
Ее горло судорожно дернулось.
— Как «так»?