Я молчала. Обрабатывала.
— Не сейчас, — сказала я.
— Не сейчас, — согласился он. И обнял крепче. И замурчал. И стены завибрировали. И я заснула. Под его мурчание. Под его тепло. Под мысль о будущем, которое было — не страшным.
Возможным.
И этого — пока — достаточно.
Глава 44. Вторая годовщина (и подарок, которого я не ожидала)
Два года. Семьсот тридцать дней. Сто четыре четверга.
Мы не праздновали первую годовщину. Вторую — тоже не собирались. Но Вейрен — удивил.
Утром — как обычно — чай на крыльце. Мятный, с мёдом. Я вышла, сонная, босая (его привычка передавалась — я тоже стала ходить босиком по деревянному полу; он был тёплым, его магия грела), и нашла на столике кружку. А рядом с кружкой — свёрток. Маленький. В тёмно-синей ткани.
— Что это?
Вейрен стоял у перил. Отвернувшись. Уши — розовые. (Некоторые вещи не менялись. И слава богу.)
Я развернула. Внутри — камень. Маленький, гладкий, белый, похожий на речную гальку. Но — не камень. Кристалл. Тот самый тип, что использовала Серенис в своих исследованиях. Только — обработанный. Отполированный. С выемкой в центре, в которую идеально ложился большой палец.
И внутри кристалла — свет. Не голубоватый, как у остальных. Тёмно-золотой. Его цвет. Цвет его чернил. Цвет его слёз. Цвет его дневника.
— Это, — сказал он, не оборачиваясь (уши — алые), — резонансный кристалл. Настроенный. На нас. На нашу... частоту. Если ты его сожмёшь — я услышу. Где бы ни был. Даже в драконьей форме. Даже на другом конце Аэлии. Ты сожмёшь — и я услышу. И прилечу.
Я держала кристалл в руках. Тёплый (конечно). Пульсирующий (конечно). Настроенный на нашу частоту.
— Это на случай, если мне нужно будет тебя позвать? — спросила я.
— На случай... — Он повернулся. Его глаза — яркие, серебристо-синие, полные чего-то, что я уже научилась узнавать. Нежности. Обжигающей, невозможной, драконьей нежности. — На случай, если ты когда-нибудь будешь далеко. И тебе станет страшно. Или одиноко. Или холодно. И ты захочешь — чтобы я был рядом. Ты сожмёшь — и я буду.
Я сжала.
Кристалл вспыхнул. Тёмно-золотым. Метка на моём запястье — ответила. Тоже тёмно-золотым. И Вейрен — вздрогнул. Всем телом. Как будто его позвали — изнутри, из рёбер, из имени.
— Чувствую, — сказал он. Хрипло. — Тепло. Твоё тепло. Через кристалл.
— Я никуда не ухожу, — сказала я. — Я прямо здесь. На крыльце. В двух шагах.
— Знаю, — сказал он. И улыбнулся. И покраснел. И отвернулся. И я засмеялась. И он — тоже.
Двадцать восьмой оттенок. Тёплый, утренний, домашний.
Мой подарок ему — был другим. Не кристалл. Не магия. Не что-то, что мерцало и пульсировало.