И я прошептала — в книгу, в обложку, в чешую:
— Да. Снишься.
Не знаю, дошло ли. Не знаю, слышит ли он через книгу, через сон, через тысячи миль потоков и облаков. Но — сказала. Потому что некоторые вещи нужно говорить, даже если никто не слышит. Особенно — если никто не слышит.
Тармен смотрел на меня из-за костра. Его тёмные глаза — блестели.
— Ты его найдёшь, — сказал он.
Не вопрос. Утверждение.
Я кивнула.
— Найду.
И мы замолчали. И огонь трещал. И ветер выл за стенами. И ночь опускалась на мир — как одеяло, которое кто-то накинул на плечи. Тёплое. Тёмное. Бесконечное.
А книга — горела.
Глава 9. Остров, который прячется
Мы увидели его на рассвете второго дня.
Нет. Сначала мы не увидели. Сначала — почувствовали. Я — книгой: обложка вспыхнула таким жаром, что я едва не выронила сумку. Тармен — крыльями: он резко замедлился, завис в воздухе, и я почувствовала, как его тело дрогнуло — крупно, всем массивом чешуи.
— Там, — сказал он. И его голос — драконий, вибрирующий — был другим. Тише. Осторожнее. Как у зверя, который почуял что-то большое.
Я посмотрела вперёд. И не увидела ничего. Облака. Пустота. Серо-голубой утренний свет. Ничего.
А потом — увидела.
Не остров. Тень острова. Контур. Как будто кто-то нарисовал его углём на стекле и стёр — но след остался. Вытянутый, тёмный, с рваными краями, висящий в воздухе между облачными слоями. Не совсем видимый. Не совсем невидимый. Мерцающий на границе восприятия, как сон, который пытаешься вспомнить и не можешь.
— Щит, — прошептала я.
Щит. Он был — и его не было. Не стена, не купол, не барьер в привычном понимании. Скорее — искажение. Как будто пространство вокруг острова было согнуто, завёрнуто внутрь, спрятано в складку реальности. Остров был здесь — но «здесь» было не совсем здесь. Как предмет, убранный в карман: ты знаешь, что он есть, но не можешь до него дотянуться.
Тармен подлетел ближе. Осторожно, медленно, как человек, который подходит к краю обрыва — шаг, ещё шаг, ещё... И остановился. Замер. Я почувствовала — его крылья наткнулись на что-то. Не удар, как в прошлый раз. Мягче. Сопротивление. Как будто воздух стал густым, плотным, как мёд, и не пускал дальше.
— Дальше не могу, — сказал Тармен. — Щит. Ощущаю кожей. Как холод, только — наоборот. Как жар, но без температуры. Не знаю, как объяснить.
Я знала, как объяснить. Тепло книги — то же самое. Тот же ощущение. Та же магия. Та же чешуя.
Вейрен.
Он был там. За этим искажением, за этой складкой, за этим щитом из собственной магии — спал. Тысячу лет. С моим именем на рёбрах.
Я полезла в сумку. Достала резонансный кристалл — белый, холодный, пульсирующий голубым. Достала книгу — тёмную, горячую, пульсирующую золотым. Два полюса. Лёд и огонь. Наука и душа.