Я научила его лепить снежки. Не держать — лепить. Быстро, пока не растаяли. Он приспособился — брал снег в перчатках (Оэна прислала; толстые, меховые, в два слоя), лепил за секунду и бросал — в дерево, в камень, один раз — в меня. Попал. Я взвизгнула. Он выглядел — довольным. Самодовольным. Триумфальным. Как дракон, победивший в битве.
Потом я бросила в него. Попала. Снежок зашипел на его щеке, превратился в пар. Он стоял — с паром, идущим от лица, — и моргал.
— Ничья, — сказал он.
— Ничья, — согласилась я.
И мы стояли в снегу, мокрые и счастливые, и коты сидели на крыльце и смотрели на нас с выражением превосходства, свойственного всем котам, наблюдающим за глупостью хозяев.
Зима ушла так же внезапно, как пришла. Снег растаял за одну ночь. Утром — зелено. Влажно. Тепло. Ирисы на поляне — проклюнулись. Яблони — зацвели (белым, нежным, пахнущим мёдом).
Вейрен стоял на крыльце и смотрел на зелёный остров. Его лицо — задумчивое, тихое, немного грустное.
— Скучаешь по снегу? — спросила я.
— Нет. — Пауза. — Скучаю по снежкам.
Я засмеялась.
Двадцать четвёртый.
Глава 37. Гости (желанные и не очень)
На восьмом месяце нас нашли.
Не «нашли» в зловещем смысле — не враги, не охотники, не злодеи из тех, что водятся в книгах (в его книгах, кстати, злодеи были — неуклюжие, смешные, с мотивациями, которые он явно придумывал с трудом, потому что зло не входило в его систему координат). «Нашли» в смысле — мир узнал, где мы, и мир — захотел к нам.
Первым был профессор Таэрин. С его усами, блокнотом и третьей монографией. Он прилетел на грузовом драконе (пассажирском, коммерческом — да, такие существовали, большие, флегматичные звери, которые перевозили грузы и людей между островами за плату) и стоял на нашей поляне с видом Колумба, открывшего Америку.
— Удивительно! — восклицал он, крутя головой. — Невероятно! Остров третьей эпохи! Сохранённый! Нетронутый! Как в капсуле времени!
Вейрен смотрел на него с выражением, которое я интерпретировала как «кто этот шумный человек и зачем он на моём острове».
— Профессор, — сказала я. Осторожно. Дипломатично. Как говорят с людьми, которые не замечают, что их присутствие — некстати. — Мы рады вас видеть. Но — предупреждать нужно заранее.
— Заранее? — Таэрин посмотрел на меня так, как будто слово «заранее» было на мёртвом языке. — Но я же... наука... уникальная возможность... кристаллы!
Он увидел кристаллы. Те самые, мерцающие, в скалах. И его глаза стали — безумными. Безумными от восторга. Безумными от жадности учёного, который видит образец и не может не потрогать.