Теперь — бывает.
Глава 39. Вторая весна (и яблоки, которые изменили рецепт)
Яблоки созрели к середине второй весны. Не те — маленькие, зелёные, кислые, от которых сводило скулы. Другие. Красные. Крупные. Сладкие — настолько, что, откусив, я замерла с открытым ртом и забыла, как жевать.
Папина обрезка. Папины руки, которые знали деревья лучше, чем люди. Он обрезал — и деревья ответили. Благодарностью. Урожаем. Яблоками, от которых хотелось плакать и петь одновременно.
Вейрен попробовал. Откусил. Жевал. Его лицо — серьёзное, сосредоточенное, как при решении сложной задачи. Потом — его глаза расширились. Зрачки — тоже.
— Это, — сказал он, — вкуснее, чем снежки.
— Снежки не едят.
— Эти яблоки вкуснее, чем если бы снежки ели.
Логика дракона. Безупречная и непостижимая.
Мы собирали урожай три дня. Корзины, которые Тармен привёз (плетёные, лёгкие, пахнущие ивой), заполнялись одна за другой. Яблок было — невероятное количество. Семь деревьев, каждое — увешанное до земли, как новогодние ёлки, только вместо игрушек — красные, блестящие, тугие плоды.
Я варила варенье. По маминому рецепту (присланному отдельным письмом, с пометкой «НЕ ПЕРЕСОЛИ, ты слышишь меня, Лиара, НЕ ПЕРЕСОЛИ»; мама знала меня слишком хорошо). Очаг горел, котелок булькал, кухня пахла корицей и яблоками, и пар поднимался к потолку, и коты сидели в ряд на подоконнике и наблюдали с выражением сфинксов.
Вейрен помогал. Чистил яблоки. Ножом (не когтями — прогресс). Медленно, аккуратно, снимая кожуру одной длинной лентой. Потому что я сказала — «мама всегда снимает одной лентой, на удачу». И он — снимал. С серьёзностью дракона, выполняющего ритуал.
Варенье получилось — идеальным. Тёмно-красное, густое, пахнущее корицей и мёдом, с кусочками яблок, которые не разварились, а стали прозрачными, как витражное стекло. Я попробовала. Он попробовал. Мы переглянулись.
— Мама, — сказала я.
— Мама, — подтвердил он. С уважением. С благоговением. С тем выражением лица, которое появлялось каждый раз, когда речь заходила о моей маме, — выражением дракона, признающего превосходящую силу.
Мы разлили варенье по банкам (стеклянным, привезённым Тарменом, кривоватым, с пузырьками). Десять банок. Десять банок яблочного варенья с Аэн-Тариса. Из яблок, посаженных семьсот лет назад драконом, обрезанных моим отцом, сваренных мной — по маминому рецепту.
Четыре поколения. Четыре пары рук. В одной банке варенья.
Я отправила три банки маме (через Тармена). С запиской: «Мама. Варенье. Не пересолила. Лиара.»
Ответ пришёл через неделю: «Лиара. Варенье прекрасное. Корицы много. Но — прощаю. Мама. P.S. Пусть он ест больше. Он по-прежнему худой.»