Библиотека была каталогизирована — полностью. Три зала. Двадцать три тысячи четыреста семнадцать единиц хранения. Семь томов каталога. Указатели: по авторам, по эпохам, по языкам, по темам. Мастер Рувен, получивший копию, написал: «Это — лучшая библиографическая работа, которую я видел за шестьдесят лет. Ты превзошла учителя. Я горд и уязвлён одновременно.»
Сад Серенис — цвёл. Травы росли, цвели, благоухали. Мама, приехавшая в третий раз, осмотрела сад и сказала: «Хорошая свекровь была бы.» И Вейрен — улыбнулся. Впервые при маме — полной улыбкой, обеими сторонами. Мама — охнула. Потом — отвернулась. Потом — протянула ему банку варенья и сказала: «Ешь. Худой.»
Тармен стал — частью нашей жизни. Не гостем, не посыльным — частью. Он прилетал каждые десять дней. Привозил почту, продукты, новости. Привозил котов (шестой и седьмой — да, популяция росла; остров становился кошачьим раем). Сидел с Вейреном молча, часами. Пил чай. Уходил.
Но однажды — остался. На два дня. Потому что — сломал крыло. В потоке, на полпути к Аэн-Тарису. Не серьёзно — трещина, которая срастётся за неделю. Но лететь — не мог.
Два дня Тармен жил у нас. В доме. На полу (мы постелили ему матрас, но он предпочёл пол; привычка полукровки). И эти два дня были — хорошими. Не потому что случилось что-то особенное. Потому что — трое. Трое вместе. За столом. За чаем. За тишиной, которая вмещала троих.
Тармен рассказывал. Впервые — о себе. О своей жизни. О своих родителях — мать-человек, отец-дракон из клана Каменных. О детстве — между двумя мирами, ни в одном из которых он не был — целиком. О полётах — рваных, болезненных, но — полётах. О котах — единственных существах, которые принимали его таким, какой он есть, без вопросов и без условий.
И о женщине. О той, которую он упоминал, когда мы впервые встретились: «Однажды кто-то ждал меня. И я не пришёл вовремя.»
Её звали Ирэн. Человек. Обычная. С зелёными глазами и привычкой смеяться слишком громко. Она ждала его. На маленьком острове, в маленьком доме. А он — улетел. На экспедицию. На три месяца. И когда вернулся — дом был пуст. Она ушла. Не потому что разлюбила. Потому что устала ждать.
«Три месяца, — сказал Тармен. — Три. Не тысячу лет. Три месяца. И она не выдержала. Потому что люди... — Он посмотрел на меня. — Люди не умеют ждать. Не потому что слабые. Потому что — короткие. У людей мало времени. Каждый месяц ожидания — как год для дракона.»
Он замолчал. Погладил рыжего кота. Потом — сказал:
«Ты — другая. Ты не ждала. Ты — пришла. Сама. Через полмира. На полукровке с рваными крыльями. И нашла его. И осталась.»