Я не хочу потерять надежду. Не хочу стать одним из тех, кого мы называем «пустыми» — драконами, которые отказались от ожидания и живут, просто живут, без цели, без аэль, без имени на рёбрах. Они не несчастны. Нет. Они — никакие. И мне кажется, что «никакой» — хуже, чем «несчастный». Несчастный хотя бы чувствует. «Никакой» — даже не знает, что не чувствует.
Поэтому я пишу. Поэтому я пою. Поэтому я стою на балконе каждый вечер и смотрю на облака. Не потому что верю — потому что отказываюсь не верить. И в этом отказе — вся моя жизнь.»
Я отложила книгу. Встала. Прошлась по комнате — три шага в одну сторону, три в другую, потому что больше трёх шагов каморка не позволяла. Посмотрела в зеркало. Увидела глаза — серые, как он и сказал. Светлые, с тёмным ободком вокруг радужки. Обычные глаза. Мои глаза.
Но он ждал их четыреста лет. И, может, дольше.
И написал: «Какой бы ни был цвет — они красивые».
Не потому что он знал, какие они. А потому что они — мои.
Пятый день. Я пришла на работу с кругами под глазами, с книгой в сумке (я не могла оставить её в каморке — не могла, физически, как будто между нами была нитка, и если я отходила слишком далеко, нитка натягивалась и тянула обратно). Мастер Рувен ничего не сказал. Только поставил рядом с моим рабочим местом кружку чая — горячего, крепкого, с мятой и мёдом.
— Спасибо, — сказала я.
— Нет, — ответил он. — Спасибо тебе. За то, что ты нашла.
Я замерла. Рука с кружкой остановилась на полпути ко рту.
— Что?
Он смотрел на мою сумку. На сумку, в которой лежала книга. И его серебристые глаза — блестели. Не от света. От чего-то другого.
— Я знал, что она там, — сказал он тихо. — В секторе Д-17. Знал много лет. Но не мог достать. Она не давала себя взять — не мне. Она ждала. Я думал — кого? Теперь вижу.
— Вы... знали?
— Я старый библиотекарь, Лиара. Я знаю все книги в этой библиотеке. Даже те, которые прячутся.
Он помолчал. Потом добавил:
— Особенно те, которые прячутся.
Мне стало одновременно легче и тяжелее. Легче — потому что я не одна, потому что кто-то знает, потому что я не сошла с ума. Тяжелее — потому что если мастер Рувен знал о книге и не мог её взять, значит, она действительно выбрала меня. Не случайно. Не по ошибке.
— Расскажите мне, — попросила я. — Всё, что знаете.
Он сел напротив. Сложил руки на столе — длинные, сухие пальцы с чернильными пятнами. И начал говорить.
— Книга в секторе Д-17 появилась задолго до моего рождения. Мой наставник рассказывал, что она уже была здесь, когда он пришёл работать, — а он пришёл более ста лет назад. Никто не знал, откуда она взялась. Никто не мог её открыть — страницы не поддавались. Склеенные? Нет. Просто — отказывали. Пальцы соскальзывали, как по льду. Один из старших мастеров пытался магию — книга нагрелась так, что обожгла ему руки. После этого к ней больше не прикасались. Отодвинули на самую дальнюю полку. А потом она упала — или соскользнула, или сама забралась — в щель за стеллажом. И там лежала. Ждала.