Сивый усмехнулся. Вот сидит человек, ест мясо, как голодный волк, почти не жуёт, глотает. Вместе не росли, в побратимстве кровь не мешали, встречались всего три раза, а спроси кто, что такое мир в душе — показал бы на рыжего. Этот. Ровно всю жизнь знались. Почему? Усмехнулся бы. Ничего у жизни не украл, а что взял, тем и расплатился. Одно к одному. Чист и пуст. Пуст и чист. Звенит, как пустая долблёнка. Когда убивать полезли, шум в ушах слышали? Это он. Звон вселенской пустоты. Чистоты. Прятался у этого в кулаках. Сёнге, Сёнге дай немного мира в душу.
— Ну, а сам как?
— Застава на Скалистом. Служба. Двое мальчишек. Верна. Всё.
Сёнге счёт-другой щурил глаза, топтался по синим Безродовым ледяным озёрам, наконец, отвернулся. Ну тебя к Злобогу! Ещё ухмыляется. Для того выжил, чтобы на полянке помереть под твоим колючим взглядом?
— Врёшь. Не всё. Есть ещё что-то. Вон, вижу.
Сивый молча кивнул. Есть. Глазастый. Потусторонность во мне растёт, заливает, ровно кувшин, сначала по щиколотку, потом по колени, а теперь по глаза. Не исчезла, не ушла, обжилась и зажила.
— Я кому-то задолжал. Кому — не знаю. Чем отдавать — не ведаю. Неспокойно мне. Тянет куда-то на полночь. Зовёт кто-то.
— А ты не хочешь…
— Скалистый, мальчишки, Верна… Я долго к этому шёл.
— Думаешь, отнимут?
— Как бы сам не оставил.
Сёнге поджал губы, задрал брови, поиграл глазами, ого! Да что должно случиться?
— А что ты с Мятником и остальными сделал?
— Видел?
— Слышал. Клеть под землей, только окошко в мир и есть. Для меня — высоко, для заставных низко.
— Да ничего. Глазки строил.
— Ради всего, мне такие глазки не строй.
Сивый пожал плечами, хмыкнул. Как хочешь.
— Тебе пора. Немка, поди, заждалась. Мальчишка агукает, где отец?
Сёнге вытаращил глаза.
— Какой мальчишка? Мой? Но откуда ты…
— Оттуда, — Сивый усмехнулся, подмигнул, — рот прикрой, муха залетит.
Сёнге почесал загривок.
— Может, и злодея так найдешь? Чих-пых и готово! Далеко ведь глядишь, расписной ты наш.
Сивый хитро прищурился, поглядел так, поглядел эдак.
— Сам дурак.
— А вообще ты зря. Я…
— Конечно, конечно. Ты сам с усами и вылез бы из заставного поруба в два счёта.
— Понятливый ты наш.
— На-ка в дорогу, нож и припас.
Сёнге пожал плечами, отчего не взять. Ножом срезал клок волос, сунул Безроду. Оружие просто так не берут, за него платить надо. Сивый принял срезанный вихор, пустил по ветру. Какое-то время оба смотрели друг на друга. Сейчас что делать? Обниматься или как? Стояли, стояли… Нет, глупо. Один прощаясь, махнул рукой, второй усмехнулся, взлетел в седло. И уже вроде разошлись, показали друг другу спины, как Теньку догнало: