— А этого хорошо бы вздёрнуть на плёсе, на ветвях того самого дуба.
— Ага, и пусть бы спел напоследок. Как тогда. А что? Ступил на плёс — песню спел! Хорошее обыкновение установится.
Отвада какое-то время переводил взгляд с одного на другого, наконец буркнул:
— Одна у нас Боянщина, одна отчизна, и чего грызлись допрежь? Не понимаю.
Бояре непонимающе переглянулись, Смекал осторожно согласился.
— Ага. Нехорошо как-то вышло.
— Вот как должны быть князь и бояре! — Отвада вдруг горячо вздёрнул руку и сжал пальцы в кулак. — Единое целое! Чтобы не оторвать!
— Твоя правда, — Косоворот зримо расслабился, отпустил скованность в теле, перетоптался.
— Вот чего должны бояться душегубы и предатели! — Отвада показал кулак каждому из троих и каждый из троих согласно кивнул. — Подлецам — верёвку, князю и боярам — единение, и чтобы водой не разлить, огнём не спалить! Поможете?
— Как?
— Время старое забыть, к новому повернуться. По-новому заживём и мне нужна ваша преданность! Мне и Боянщине!
Бояре переглянулись, каждый едва заметно пожал плечами, и Косоворот за всех ответил:
— К новому, говоришь? Старое забыть? Ну, почему бы и нет?
— Как приговор отзвучит, дадите мне слово верности. Присягнёте так, как я скажу.
— После приговора? — переспросил Кукиш и пытливо сощурился, будто проглядеть хотел насквозь, до самого дна потайных мыслей взглядом достать. — Поженим Сивого и верёвку? Меч или топор — больно много чести для душегуба проклятущего!
Отвада смотрел, смотрел на троицу и молча кивнул.
— Не будем ведь ставить телегу впереди лошади? — невинно бросил Смекал.
— Не пойдём ведь в новую жизнь, не очистившись от старой? — поддакнул Кукиш.
— Сначала отступника повесим, потом клятвы, ведь так? — Косоворот уставился на Отваду и улыбнулся.
— Князь, тут ведь как в торговле, товар против денег, — оскалился Кукиш. — Сам торговлишку ведёшь, знаешь, что к чему.
— Сначала приговор, — твёрдо отчеканил Отвада, — потом ваша присяга. Всех бояр, до единого.
— Это дело! — Смекал довольно потёр руки.
— Но до присяги вы поклянётесь принести мне и Боянщине присягу и не избегните её.
Трое переглянулись, и Косоворот на всякий случай уточнил:
— Поклянёмся в том, что поклянёмся?
— Клятва в том, что после суда принесём обет верности князю и всей Боянской стороне?
— То есть мы пообещаем пообещать?
— Да.
Бояре призадумались.
— Помню… так я не само стадо овец купил по весне, а лишь обещание хозяина мне его продать, — Смекал оглядел остальных. — С меня обещание купить, с него — слово продать.
Кукиш и Косоворот согласно закивали, ага, плавали, знаем.