— По рукам?
— Одно мгновение, князь. Отойдём-ка пошепчемся, братья.
Трое отошли в дальний угол горницы, Отвада на неловких ногах повалился на лавку, припал к чарке.
— Пообещать — не значит жениться, — горячо шепнул Кукиш. — А он успокоится и сделает всё, как надо!
— Ага, повесим подлюку!
— Ведь мы уже поклялись, — Косоворот вздел указательный палец. — И это, как сами помните, не Отвада!
— Ну что он там придумает? — беспечно отмахнулся Кукиш. — Ну соберёт на площади народец, ну тряхнём воздух, дескать спать не будем, так станем князя поддерживать!
— А вдруг не просто воздух придётся тряхнуть? А вдруг Стюжень придумает что-то эдакое? А ну как два заклятия нас в лепёху раскатают?
— Если бы мог Стюжень против Чарзара выстоять, уже сдюжил бы! Да и нет старого прохвоста! Летописницы разграбили, ворожцов на местах подрезали, и не одного-двоих — аж четверых кряду! Нескоро обернётся.
— Хорошо и Урача нет.
— А я о чём? — Кукиш едва на месте не подпрыгивал. — Некому тяжёлые заклятия творить! Один Безрод смог бы, да ему самому теперь веры нет!
Все трое оглянулись на дальний угол горницы, где Отвада у окна ел брагу из чарки.
— Думаешь, выгорит?
— Отвада ворожить не умеет! Некому составлять наговоры да варить клятвенные зелья! А ждать Стюженя у него не будет времени, сами поторопим, дескать в день повешенья подлеца клятву и принесём. А подсуетимся, так ещё где-нибудь пару летописниц подожгут, да подрежут пару старых пердунов! На несколько седмиц верховного делом займём. Носа в Сторожище не покажет.
Смекал подумал несколько мгновений и в сомнении-согласии пожал плечами.
— Главное — Сивого уберём.
Двое посмотрели на Косоворота. Тот тяжело сглотнул, потянул ворот рубахи, будто дышать мешал.
— Ну… вроде как… верняк. Из Хизаны ему чародея тащить что ли? Млечей тоже не попросит. И былинеев, и соловеев тоже. Удавится, а не попросит.
Кукиш бросил взгляд за спину.
— Пока спьяну ещё чего-нибудь не придумал, нужно за жабры брать.
— А как закончится всё, из Хизаны плясуний завезу, — ни с того ни с сего брякнул Косоворот. — Она такая пляшет в полупрозрачном, боками крутит, титьками трясёт, а я слюнями давлюсь. А когда отпляшет, вот честное слово, прямо на ней одёжки разорву и раком выставлю! Вот тогда-то и пойдёт настоящая плясовая!
— Жеребцов тамошних куплю. Тонконогих и быстрых. А ещё одежки их, ну те, золотом расшитые. И рабов. Захожу в терем, а кругом на колени бухаются, в пол глядят, глаз поднять не смеют! — Кукиш зенки расширил, ровно зелья хизанского дурманящего вдохнул.
Смекал поглядел на одного, второго и усмехнулся.