— Седьмой, я — База, — затрещал приемник. — Что видите?
— Вижу танковую колонну. До полка, не меньше. Идут по шоссе на Слоним. Авангард уже прошел, основные силы тянутся. И пехота на грузовиках.
— Понял. Возвращайтесь.
— Принял.
Скиф уже взял ручку, чтобы развернуть машину, когда заметил их. Над лесом, километрах в десяти к югу, поднимались шесть точек. «Мессеры». Они шли на перехват, заходя со стороны солнца.
— Уходим! — он дважды качнул крыльями и выпустил зеленую ракету.
Группа развернулась. Но «мессеры» были быстрее. Они заметили советские истребители и теперь нагоняли их, сокращая дистанцию.
Скиф понял: уйти не получится. Придется принимать бой.
Он махнул рукой Ковалеву: «Делай как я». И резко развернул «Ишачок» навстречу немцам.
Лобовая атака была единственным шансом. Немцы не ожидали, что четверо советских истребителей развернутся на шестерых «мессеров». Ведущий немец дрогнул, отвел машину в сторону — и этого мгновения хватило. Скиф ударил по нему очередью, целясь в двигатель. «Мессер» задымил, пошел вниз. Второй проскочил мимо, не успев открыть огонь.
Ковалев тоже отработал: его очередь прошила крыло другого «мессера». Логинов и Решетников связали боем третью пару.
Но оставшиеся немцы уже разворачивались, заходя советским истребителям в хвост. Скиф крутил машину, уходя от трассеров. Краем глаза видел: Ковалева зажимают двое, Логинов отбивается от третьего, Решетников куда-то пропал.
А потом он услышал крик.
Крик был не в приемнике — приемник молчал. Крик был в воздухе, и он донесся откуда-то слева. Скиф обернулся — и увидел, как «Ишачок» Решетникова, объятый пламенем, падает к земле. Парашюта не было.
Что-то оборвалось внутри. Холодное, злое.
Он бросил машину в разворот и пошел в лобовую на ведущего «мессера». Тот не ожидал. Летчик-смертник — явление редкое даже в 41-м. Немец попытался отвернуть, но Скиф довернул и ударил из всех стволов. Очередь прошила кабину. «Мессер» перевернулся и рухнул в лес.
— Уходим! — Скиф махнул рукой оставшимся.
Ковалев и Логинов вышли из боя. Они нырнули в облака и пропали. Скиф пошел следом, чувствуя, как трясется машина — кажется, и его зацепило.
До Карпово дотянули втроем.
--
На земле Скиф выбрался из кабины и сел прямо на траву. Руки дрожали. Он смотрел в одну точку и не видел ничего.
Подошел Соколов.
— Где Решетников?
— Нету.
Соколов снял шапку, смял ее в руках. Помолчал. Потом сказал глухо:
— Третьего теряем.
— Четвертого, — поправил Скиф. — Белкин, Самохин… Самохин жив. Но Мишка, Громов… теперь Грач.
Он произнес «Грач» — позывной, — и только теперь осознал, что даже не знал, как Решетникова звали по имени. Кажется, Павел. Или Петр? Он не спросил.