— Сегодня мы сделали то, чего немцы не ждали, — сказал Скиф. — Мы ударили первыми. И они побежали. Завтра — новый день. И новый бой. Но теперь они знают: мы умеем не только защищаться. Мы умеем наступать.
Строй молчал. Но в глазах у пилотов горел огонь.
— Отдыхайте. Завтра — учебный вылет.
--
Ночью Скиф стоял у своего «Ишачка». Соколов, как всегда, был рядом.
— Долго ещё воевать? — спросил техник.
— Долго, — ответил Скиф. — Очень долго.
— Ничего. Выдержим.
— Выдержим, — повторил Скиф.
Он смотрел на звёзды и думал о том, что где-то там, в будущем, война уже закончилась. Но здесь, в сорок первом, она только начиналась. И до Победы было ещё четыре года.
Глава 17
Глава 17. Передышка
Война — это не только бои. Это ещё и часы ожидания. И sometimes эти часы тяжелее любого боя.
Утро после налёта на Бобруйск выдалось неожиданно тихим.
Скиф проснулся позже обычного. Солнце уже поднялось над лесом и заливало казарму тёплым июньским светом. Он лежал на койке, прислушиваясь к звукам аэродрома: где-то далеко гудел движок — техники прогревали моторы; под окном переговаривались двое; из столовой тянуло запахом каши и свежего хлеба. Обычное утро. Почти мирное. Только на западе, за горизонтом, всё ещё грохотало.
Он сел, натянул сапоги. Тело ныло после вчерашних перегрузок — спина, плечи, шея. Сказывались дни непрерывных боёв. Но голова была ясной.
В дверь постучали.
— Разрешите, товарищ лейтенант?
Вошел Воронов-младший. Он был в свежей гимнастерке, выбрит, собран. Только под глазами залегли тени, выдавая бессонную ночь.
— Полковник Горелов просит вас в штаб. И ещё — там почта пришла.
— Почта?
— Да. Первая за неделю. Письма из дома.
Скиф кивнул. Письма. Для пилотов это было событие — весточка из мирной жизни, которая теперь казалась бесконечно далёкой.
— Сейчас приду.
--
В штабе было накурено. Горелов сидел за столом, перебирая бумаги, и выглядел уставшим, но довольным. Перед ним стоял Зацепин, уже в лётной форме — видимо, собирался на очередной вылет.
— А, Степанов. Присаживайся.
Скиф сел.
— Докладываю обстановку. После вчерашнего налёта немцы зализывают раны. Авиаразведка подтвердила: аэродром под Бобруйском выведен из строя минимум на трое суток. Налёта на Могилёв не будет.
— Это хорошо, — сказал Скиф.
— Это отлично. Но расслабляться рано. Противник перебрасывает резервы к Днепру. Через пару дней начнут форсирование. У нас есть передышка — может, день, может, два. Надо использовать её с толком.
— Учебные вылеты? — спросил Зацепин.
— Именно. И ещё кое-что. — Горелов взял со стола лист бумаги. — Приказ из штаба дивизии. За успешное проведение операции под Бобруйском сводной группе объявлена благодарность. А вам, лейтенант Степанов, присвоено звание старшего лейтенанта. Поздравляю.