--
Утро началось с тумана.
Густая белая пелена висела над аэродромом, и первые лучи солнца едва пробивались сквозь неё. Техники прогревали моторы, и гул десятков двигателей разносился далеко окрест. Скиф обошёл строй своих пилотов — тридцать человек, которые за этот год стали ему почти семьёй.
— Значит, так, товарищи. Задача: штурмовка артиллерийских позиций под Ржевом. Белозёров ведёт «Илы». Мы прикрываем. Идём тремя группами. Первая — Рябов, непосредственное прикрытие. Вторая — моя, ударная. Третья — Гриднев, резерв.
Он обвёл строй взглядом.
— Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда по машинам.
--
Вылет под Ржев стал одним из самых тяжёлых за эту весну.
Немцы успели подтянуть зенитки, и «Илы» шли сквозь плотный огонь. Один штурмовик задымил ещё на подходе, но Белозёров не свернул — довёл группу до цели и отработал так, что от артиллерийских позиций остались только воронки.
«Мессеры» появились, когда штурмовики уже выходили из атаки. Их было восемь — четыре пары. Две пары навязали бой истребителям прикрытия, ещё две зашли на «Илы». Рябов связал их боем, а Скиф зашёл с фланга и снял ведущего. Двадцать первый.
Но на этот раз без потерь не обошлось. Один «Як» из эскадрильи Рябова был подбит — пилот, молодой сержант из последнего пополнения, выпрыгнул с парашютом, но приземлился на вражеской территории. Его судьба осталась неизвестной.
Когда группа вернулась на базу, Скиф молча выбрался из кабины и пошёл к штабу. Он не любил эти минуты после боя. Слишком много мыслей. Слишком много лиц, которые он уже никогда не увидит.
У штаба его ждал Соколов. Протянул кружку.
— Чай, командир. Пока горячий.
— Спасибо.
— Как вылет?
— Нормально. Задание выполнили.
— А потери?
— Один. Сержант из пополнения.
Соколов снял шапку, смял в руках.
— Молодой?
— Молодой. Все они молодые.
— Война, — сказал техник. — Ничего не поделаешь.
— Ничего, — согласился Скиф.
Он отпил чай и посмотрел на небо. Оно было голубым, почти мирным. Где-то там, на западе, ещё грохотали бои. Где-то в тылу ждали писем. Где-то в Серпухове Лида и Куронен, теперь муж и жена, жили своей жизнью.
А здесь, под Издешково, полк готовился к новому дню.
Глава 41
Глава 41. Июнь
Год — это много. Год на войне — это вечность.
В июне исполнился ровно год с того дня, как Скиф очнулся в теле лейтенанта Степанова.
Он помнил это утро до мельчайших подробностей. Горящий аэродром Карпово, вой пикирующих «Юнкерсов», разрывы бомб, крики раненых. Четыре уцелевших «Ишачка», четверо перепуганных пилотов — и он, чужак из будущего, который ещё не понимал, куда попал. Тогда казалось: всё, конец. Немцы сомнут, раздавят, пройдут до Москвы за две недели.