В наушниках раздался голос Соловьёвой — чёткий, спокойный, как всегда:
— Седьмой, я — База. Колонна следует по курсу. Видимость нормальная.
— Понял, База. Продолжаем.
Он обернулся. Строй держался плотно. Нестеров — справа и чуть сзади. Рябов — слева, со своей эскадрильей. Белозёров вёл «Илы» чуть ниже. Ерёменко и Гриднев замыкали.
Война продолжалась. Но теперь они летели на юг, к новому рубежу. И Скиф знал: это только начало. Начало долгого пути, который закончится в Берлине. Но пока — впереди был Сталинград. И нужно было просто делать своё дело. Завтра, послезавтра, до самого конца.
Глава 46
Глава 46. Сталинград
Говорят, под Сталинградом даже небо горит. Мы в этом убедились.
Ноябрь пришёл на Волгу с ледяным ветром и низкими, рваными облаками. Аэродром, на котором разместился полк, находился на левом берегу, километрах в двадцати от города. Собственно, аэродромом это можно было назвать с большой натяжкой: укатанная грунтовая полоса, несколько полуразрушенных ангаров и вышка КДП, собранная из обгорелых досок. Но выбирать не приходилось — Сталинград задыхался, и каждый самолёт был на счету.
Скиф стоял на краю лётного поля и смотрел на запад. Там, за Волгой, поднимались столбы дыма — город горел уже который месяц, и казалось, что гореть будет вечно. Даже здесь, на левом берегу, воздух был пропитан гарью, а по ночам небо окрашивалось багровым заревом пожаров. Где-то там, в руинах, дрались наши. И каждый день им нужна была помощь с воздуха.
— Товарищ майор, — окликнул его знакомый голос.
Скиф обернулся. Соколов шёл к нему, кутаясь в промасленный ватник. Техник похудел за последние недели, под глазами залегли тени, но держался он бодро.
— Чай, командир. Пока горячий.
— Спасибо. — Скиф принял кружку. — Как машины?
— Терпимо. Три «Яка» в ремонте — движки перегреваются, сволочи, на здешней пыли. Но к утру будут готовы.
— А «Илы»?
— У Белозёрова два стоят без моторов. Запчастей не хватает. Я уже и в штаб дивизии писал, и к соседям ходил — пока глухо.
Скиф кивнул. Снабжение под Сталинградом было скверным. Железную дорогу бомбили, баржи с грузами топили, а то, что доходило, распределяли по крохам. Полк жил на голодном пайке: горючего в обрез, боеприпасов в обрез, даже продовольствие привозили с перебоями. Но люди держались.
— Я поговорю с командованием, — сказал он. — Может, что-то перепадёт.
— Если перепадёт — я хоть из болота движки соберу, — усмехнулся Соколов. — Лишь бы летать.
Он закурил и ушёл к машинам, а Скиф остался стоять, глядя на дымы над Сталинградом. Где-то там, в руинах, шли уличные бои — немцы и наши дрались за каждый дом, за каждую лестничную клетку. Сводки приходили путаные, противоречивые: то наши контратакуют, то немцы прорываются к Волге. Но одно было ясно: город держится.