— Боюсь, — сказал он. — Но это не повод не лететь.
— Я понимаю. Просто…
— Просто что?
— Просто иногда хочется, чтобы всё это кончилось. Чтобы не было больше вылетов, потерь, писем с соболезнованиями. Чтобы люди перестали гибнуть.
Скиф помолчал. Он знал: это кончится. Но не сейчас. И не через месяц. И даже не через год.
— Кончится, — сказал он. — Обязательно кончится. Но пока — мы должны делать своё дело.
— Я знаю. — Она чуть улыбнулась. — Поэтому я здесь.
— Вот и правильно. Готовьте связь, младший сержант. Завтра — учебный вылет. А послезавтра — в дорогу.
— Есть.
Он вышел из аппаратной. Дождь кончился, и над аэродромом проступили первые звёзды. Где-то далеко, в Серпухове, Лида и Куронен, наверное, сидели на крыльце санчасти и смотрели на те же звёзды. Где-то в тылу Надя и Леночка перечитывали его письма. А здесь, под Издешково, полк готовился к новому этапу войны.
--
Учебный вылет провели на следующее утро.
Скиф поднял две пары: сам с Нестеровым и Свиридов с молодым сержантом из последнего пополнения. Отрабатывали парное взаимодействие на малых высотах — то, что особенно пригодится под Сталинградом, где бои шли над самыми руинами.
Нестеров, как всегда, держался безупречно: дистанция — двести метров, ни больше ни меньше. Свиридов тоже не подвёл — чувствовался опыт, полученный ещё под Харьковом. А вот молодой сержант нервничал: отставал на виражах, терял ведущего из виду. Скиф отметил это и после посадки подозвал его к себе.
— Сержант, фамилия?
— Кузнецов, товарищ майор.
— Кузнецов, ты на вираже отстаёшь. Почему?
— Не знаю, товарищ майор. Стараюсь, но не получается.
— Стараться мало. Надо чувствовать машину. Ты её боишься?
Сержант замялся.
— Немного.
— Это нормально. Все боятся поначалу. Но страх должен быть фоном, как шум мотора. Ты его слышишь, но ты его не слушаешь. Понял?
— Понял, товарищ майор.
— Тогда завтра — ещё один учебный вылет. Свиридов, возьмёшь его ведомым?
— Так точно, — ответил Свиридов.
— Вот и ладно. Идите.
Сержант Кузнецов ушёл, всё ещё подавленный, но уже с искоркой решимости в глазах. Скиф проводил его взглядом и подумал: из таких вот мальчишек, которые боятся, но летят, и состоит армия. Из тех, кто преодолевает страх. Из тех, кто не сдаётся.
--
Через трое суток полк поднялся в воздух.
Тридцать «Яков» и двенадцать «Илов» взяли курс на юг. Под крылом проплывали леса, поля, деревни, уже тронутые осенней желтизной. Где-то там, впереди, ждал Сталинград — город, который станет символом перелома. Скиф знал это из учебников истории. Но здесь, в октябре сорок второго, никто ещё не знал.