— Я слышал, вы сегодня с Ерёменко беседовали, — сказал техник, не оборачиваясь.
— Было дело.
— И как?
— Кажется, понял.
— Это хорошо. Ерёменко — мужик толковый. Просто неуверенный. А когда в себя поверит — горы свернёт.
— Уже сворачивает. Сегодня шестого сбил.
Соколов хмыкнул, вытирая руки ветошью.
— Значит, не зря вы с ним поговорили.
— Не зря, — согласился Скиф.
Техник помолчал, потом достал кисет и начал сворачивать цигарку. Руки у него были чёрными от масла, но двигались привычно, ловко.
— Знаете, товарищ майор, я за двадцать лет всяких командиров повидал. Которые криком берут. Которые матом. Которые уставом. А вы — словом. И это, я вам скажу, самое трудное. Но и самое верное.
— Ты меня перехваливаешь.
— Ничуть. Просто говорю то, что вижу.
Соколов закурил, выпустил дым в морозный воздух. Стемнело, и на небе проступили первые звёзды.
— До Победы ещё далеко, — сказал он.
— Далеко, — подтвердил Скиф.
— Но теперь я точно знаю: дойдём. Потому что у нас есть вы.
Скиф ничего не ответил. Он смотрел на звёзды и думал о том, что впереди — зима, контрнаступление, новые бои. Тысячи вылетов. Сотни потерь. Но теперь его полк был не просто боевой единицей. Он был командой. И эта команда пошла бы за ним до конца.
Где-то далеко, в Серпухове, Лида и Куронен, наверное, сидели на крыльце санчасти и смотрели на те же звёзды. Где-то в тылу Надя и Леночка перечитывали его письмо. А здесь, в Кубинке, пилоты спали перед завтрашним вылетом.
Скиф поднялся, одёрнул куртку.
— Пойду спать, Соколов. Завтра рано вставать.
— Спокойной ночи, командир.
— Спокойной ночи.
Он зашагал к своей землянке. Завтра будет новый бой. И теперь он знал: его полк к нему готов.
Глава 33
Глава 33. Зима
В декабре под Москвой наступают не только морозы. Наступают наши.
Декабрь пришёл с лютыми холодами.
Столбик термометра опустился ниже тридцати, и аэродром в Кубинке превратился в ледяную пустыню. Снег скрипел под сапогами, техника отказывала на морозе, а моторы приходилось прогревать по два часа перед каждым вылетом. Но теперь холод был не только врагом. Он стал и союзником: немецкая техника, не рассчитанная на русскую зиму, вставала, их пилоты мёрзли в нетопленых кабинах, а наши, привыкшие к морозам, летали.
Пятого декабря началось контрнаступление.
Скиф знал, что оно начнётся. Знал дату, знал направления ударов — Калининский фронт, Западный фронт, Юго-Западный. Но одно дело — помнить это из учебников истории, и совсем другое — видеть своими глазами. Видеть, как сотни танков и тысячи солдат идут вперёд, а не отступают. Как в небе, ещё недавно отданном немцам, теперь господствует советская авиация.