— Теперь ты это понял.
— Теперь — да. Жаль, что такой ценой.
Скиф ничего не ответил. Он смотрел на пустое небо и думал о Лапине. О мальчишке, который ещё неделю назад боялся летать. Который струсил в первом бою. Который упросил взять его девятым. И который заслонил собой командира.
— Я научу остальных, — сказал Скиф. — Так, как не успел научить его.
— Научи, — сказал Зацепин.
--
К вечеру пришёл приказ: завтра — налёт на аэродром под Бобруйском. Немцы перебросили туда пикировщики, и эти пикировщики завтра пойдут на Могилёв. Нужно было ударить первыми.
Скиф собрал группу. Семь пилотов — все, кто мог лететь.
— Завтра — новая задача. Вопросы?
Вопросов не было. Все понимали: война продолжается. И остановится она не скоро.
Глава 16
Глава 16. Налёт
Иногда лучшая защита — это нападение. Но каждая такая атака стоит дороже предыдущей.
Вечер накануне вылета выдался душным.
Скиф сидел у своего «Ишачка» и смотрел, как Соколов с Дроновым колдуют над двигателем. Техники работали молча, привычно — старый чистил свечи, молодой подтягивал расчалки. В воздухе пахло бензином, маслом и надвигающейся грозой. Где-то на западе, за лесом, погромыхивало — не то гром, не то далёкая канонада.
— Долго ещё? — спросил Скиф.
— К утру будет готов, — ответил Соколов, не оборачиваясь. — Движок перебрали, пробоины залатали. Ваша семёрка — счастливая.
— Счастливая, — повторил Скиф. — Шестерых потеряли, а она всё летает.
Соколов выпрямился, вытер руки ветошью.
— Шестерых, — сказал он. — За десять дней. Я за двадцать лет столько не терял.
— Я тоже.
Старый техник посмотрел на него. Достал кисет, свернул цигарку, закурил. Дым смешался с гарью приближающегося фронта.
— Лапин-то, — сказал он негромко. — Я его вчера видел. Перед вылетом. Он к вам подошёл, а я стоял в стороне. У него руки дрожали. А глаза — решительные. Я ещё подумал: этот не вернётся.
— Почему?
— Потому что когда человек решается на что-то, что больше его самого, — он либо побеждает, либо уходит. Лапин ушёл.
Скиф промолчал.
— Вы не вините себя, командир, — продолжил Соколов. — Он сам выбрал. Вы ему только дали шанс.
— Шанс умереть?
— Шанс стать кем-то. Из труса — в того, кто заслоняет собой. Это, знаете ли, дорогого стоит.
Он бросил окурок, растёр сапогом.
— Пойду, гляну четвёртую машину. Завтра вам все нужны будут.
— Все, — подтвердил Скиф.
Соколов ушёл. Скиф остался один. Он сидел и смотрел, как сумерки сгущаются над аэродромом. В казарме горел свет — там пилоты готовились к завтрашнему вылету. Кто-то писал письма. Кто-то проверял карты. Кто-то просто лежал, глядя в потолок.