— Хорошие новости, товарищ майор? — спросила Соловьёва.
— Очень хорошие. Друзья поженились.
— Это правильно, — она улыбнулась. — На войне надо жить.
— Надо, — согласился Скиф.
Он пошёл к своему «Яку». Двадцать звёздочек на борту — двадцать сбитых. А где-то в Серпухове два человека, которых он когда-то свёл вместе, теперь были мужем и женой. И это было важнее любых побед.
Вечером он написал ответ — короткий, как всегда: «Поздравляю. Живите долго. Жму руку Саше. Обнимаю обоих».
Он сложил листок треугольником, надписал адрес. Завтра утром письмо уйдёт с попутным связным.
Война продолжалась. Но теперь он знал: даже посреди ада есть место для счастья. И это счастье стоит того, чтобы за него бороться.
Глава 40
Глава 40. Май
В мае всё цветёт. Даже на войне.
Май пришёл неожиданно.
Ещё вчера шли дожди, а сегодня небо над Издешково стало ярко-голубым, и на опушке леса, примыкавшего к аэродрому, проклюнулись первые цветы. Скиф не знал их названия — мелкие, жёлтые, они упрямо лезли из прошлогодней травы, и вид у них был такой, будто никакой войны нет и в помине.
Он стоял у своего «Яка» и смотрел, как Соколов, чертыхаясь, отскребает грязь с плоскостей. Техник ворчал уже битый час: движок на одной из машин опять забарахлил, и он бился над ним с самого рассвета.
— Ну что там? — спросил Скиф.
— Да всё то же, — буркнул Соколов, не оборачиваясь. — Масло гонит. Где-то прокладку повело. Ничего, сейчас заменю.
— Долго?
— К обеду управлюсь.
Скиф кивнул и зашагал к штабу. По дороге он думал о том, что за эти месяцы привык к «Яку». Привык к его капризам, к тому, как он ведёт себя на виражах, как набирает высоту. Машина была хорошая — не чета старому «Ишачку», на котором он начинал в июне. Но иногда, в редкие минуты затишья, он вспоминал открытую кабину, ветер в лицо и рёв мотора, который не глушили никакие наушники.
Впрочем, это была просто ностальгия. «Як» был лучше по всем статьям. И пилоты его полюбили — даже те, кто поначалу ворчал.
У штаба его уже ждали. Рябов, Ерёменко, Гриднев и Белозёров стояли у входа, что-то обсуждая. Увидев командира, они подтянулись.
— Товарищи командиры. Завтра — вылет. Штурмовка артиллерийских позиций под Ржевом. Белозёров, твои «Илы» — основная ударная сила. Мы прикрываем.
— Опять под Ржев, — хмыкнул Белозёров. — Который раз уже?
— Третий за месяц. Но теперь у них там новые батареи. Разведка доложила — перебросили из-под Ленинграда.
— Значит, будет жарко.
— Будет, — подтвердил Скиф. — Поэтому идём тремя эшелонами. Первый — Рябов, непосредственное прикрытие. Второй — мой, ударная группа. Третий — Гриднев, резерв. Ерёменко — ты со мной.