Новички старались. Семёнов, вчерашний нарушитель строя, теперь держался за Скифом как привязанный. Сорокин, второй новичок, тоже не отставал. Орлов, уже несколько дней летавший в паре с Рыжиковым, работал чётко, как часы.
После посадки Скиф собрал всех.
— Хорошо. Сегодня — лучше, чем вчера. Завтра — будет ещё лучше. А теперь — отдых.
— Товарищ старший лейтенант, — подал голос Сорокин. — Разрешите вопрос.
— Разрешаю.
— Говорят, вы раньше механиком были. А теперь — лучший лётчик в полку. Как так?
Скиф усмехнулся.
— Долгая история. Когда-нибудь расскажу. А пока — запомни: не важно, кем ты был. Важно — кем ты стал.
Сорокин кивнул. Кажется, понял.
--
Вечером Скиф сидел у своего «Ишачка». Машина была в порядке: Соколов постарался, залатал все пробоины, перебрал движок. На фюзеляже уже красовались шесть звёздочек — отметки о воздушных победах. Седьмую Скиф пока не рисовал. Ждал подтверждения.
Подошёл Логинов. Сел рядом.
— О чём думаешь, командир?
— О них, — Скиф кивнул на звёзды. — О тех, кто не вернулся.
— Это нормально. Я после Финской тоже год по ночам не спал. Всё вспоминал лица.
— И как? Прошло?
— Не прошло, — Логинов покачал головой. — Но притупилось. Война — она как мозоль. Сначала больно, потом привыкаешь.
— Привыкать не хочется.
— А кто хочет? Но надо.
Они помолчали. Где-то на западе снова загрохотало. Фронт не спал.
— Завтра опять бой? — спросил Логинов.
— Скорее всего. Горелов сказал, немцы перебрасывают резервы. Если не ударим сейчас — потом будет поздно.
— Тогда ударим.
— Ударим, — подтвердил Скиф.
Он смотрел на звёзды и думал о том, что завтра, возможно, кого-то из этих людей он больше не увидит. Но сегодня они были здесь. Живые. Готовые к бою. И это было главное.
Глава 18
Глава 18. Июль
Месяц подходил к концу.
Скиф стоял у края лётного поля и смотрел, как техники выкатывают из ангара очередной отремонтированный И-16. Машина была старая, латаная-перелатаная, с заплатками на плоскостях и свежей краской на капоте. Но она летала. И это было главное.
За спиной послышались шаги. Он обернулся.
— Товарищ старший лейтенант, — Соколов остановился в двух шагах. — Двенадцатая машина готова. Дронов говорит, движок работает как часы. Можно ставить в строй.
— Двенадцатая, — повторил Скиф. — Месяц назад у меня было четыре машины и четверо пилотов. Теперь — двенадцать машин и пятнадцать пилотов.
— Растём, — согласился Соколов. — Правда, и потери растут.
— Потери всегда растут на войне. Но теперь мы хотя бы можем восполнять их быстрее, чем теряем.
Соколов свернул цигарку, закурил. Они стояли молча, глядя на аэродром, который за месяц стал совсем другим. Не осталось и следа от хаоса первых дней: стоянки были расчищены, капониры укреплены мешками с песком, зенитные позиции прикрывали подступы со всех сторон. На вышке КДП развевался выцветший флаг. У штаба выстроились санитарные полуторки. Где-то в столовой гремели котлами — повариха тётя Маша, прибившаяся к полку ещё под Карпово, готовила обед.