Скиф встал.
— Служу Советскому Союзу.
— Знаю, что служишь. — Горелов чуть усмехнулся. — И хорошо служишь. Но это не всё. Пришло представление на ордена. На вас — Красного Знамени. На пилотов вашей группы — Красной Звезды. На погибших — посмертно.
Он помолчал.
— Лапина включили. И Ковалева. И Решетникова. И Белкина. И Потапова. За каждого из них я подписал бумаги. Это всё, что мы можем для них сделать.
Скиф кивнул. Он знал: ордена не вернут погибших. Но для живых это было важно. Они должны знать, что товарищей не забыли.
— Есть ещё одно, — сказал Горелов. — Из госпиталя вернулись двое пилотов вашей группы. Те, что были ранены в первый день. Помните таких?
— Раненые в первый день? — Скиф напряг память. — Да, трое в лазарете. Но я думал, они ещё не встали.
— Двое встали. Третий пока нет, но обещают через неделю. Так что ваша группа пополняется.
— Кто именно?
— Сержант Дронов, — Горелов заглянул в бумагу. — Нет, это техник. Пилоты — лейтенант Бессонов и младший лейтенант Самохин.
— Самохин у меня в строю, — сказал Скиф. — Он вернулся ещё на Карпово.
— Значит, другой Самохин. Однофамилец. Бывает.
Скиф кивнул. Действительно, бывает. На фронте вообще многое бывает — и совпадения, и чудеса, и потери.
— Ладно, — Горелов поднялся. — Идите. Готовьте людей. Завтра — учебные вылеты. Послезавтра — возможно, снова в бой.
--
У штаба Скифа ждал Соколов.
Старый техник стоял, привалившись плечом к стене, и курил. Увидев Скифа, он выпрямился.
— Поздравляю с повышением, товарищ старший лейтенант.
— Спасибо. Ты уже знаешь?
— На аэродроме всё знают. Особенно когда новости хорошие. А плохие — ещё быстрее.
— Это точно.
— Там ваши пилоты письма разбирают, — Соколов кивнул в сторону казармы. — Почта пришла. Шумят, как дети.
Скиф направился к казарме. Ещё на подходе он услышал гомон. В общей комнате, где жили пилоты сводной группы, собрались все, кто был свободен от дежурства. Они сидели на койках и на полу, разбирая конверты. Почтальон — молодой парень в выгоревшей пилотке — стоял в дверях и улыбался.
— Товарищ старший лейтенант! — окликнул его Гасанов. — Вам письмо!
Скиф взял конверт. Обратного адреса не было — только фамилия: «Степанову Е. В.». Он открыл его. Внутри был сложенный вчетверо тетрадный листок.
«Женя, родной. Мы живы. Мама болеет, но держится. Отец ушёл на фронт в июне, вестей пока нет. Леночка спрашивает о тебе каждый день. Мы молимся за тебя. Возвращайся живым. Твоя Надя».
Скиф перечитал письмо. Надя. Леночка. Семья прежнего хозяина тела, лейтенанта Степанова. Жена и дочь. Они где-то там, в тылу, ждут вестей. А тот, кого они ждут, уже мёртв — его место занял чужой человек из будущего.