Он перечитал письмо. Потом аккуратно сложил и убрал в карман гимнастёрки.
— Хорошие новости? — спросила Соловьёва.
— Хорошие. Друзья живы.
— Это главное.
— Да. Это главное.
--
Вечером Скиф сидел у своего «Яка». Двадцать шесть звёздочек на борту — двадцать шесть сбитых. Война продолжалась. Впереди было контрнаступление, о котором он знал, но не мог рассказать никому. Впереди были Сталинград, Курск, Берлин. Три года войны — или, может, два с половиной. Он знал, что Победа будет. Но до неё нужно было дожить.
Подошёл Соколов. Протянул кружку.
— Чай, командир. Пока горячий.
— Спасибо.
— Завтра опять вылет?
— Опять.
— Ну, значит, будем готовить машины.
— Готовь.
Соколов закурил и ушёл к ангарам. Скиф остался сидеть, глядя на багровое зарево над городом. Год и пять месяцев войны. А кажется — вечность.
Но он знал: перелом близко. Совсем близко. И нужно просто делать своё дело. Как всегда. Завтра, послезавтра, до самого конца.
Глава 47
Глава 47. Декабрь
Говорят, под Сталинградом зима не наступает — она обрушивается. Мы встретили её в полной боевой готовности.
Декабрь начался с того, что Волга встала.
Лёд сковал реку за одну ночь — крепкий, синеватый, он с хрустом наползал на берега, и паромы, ещё вчера перевозившие боеприпасы и раненых, теперь застыли у причалов. Переправа работала только по ледовым дорогам, которые каждую ночь перепахивали немецкие снаряды. Но наши сапёры каждый раз восстанавливали их заново — к утру, к самому рассвету, чтобы успеть перебросить подкрепления.
Скиф стоял на краю лётного поля и смотрел, как снежная позёмка метёт над Волгой. За рекой, в руинах Сталинграда, всё ещё шли бои — теперь уже не оборонительные. Девятнадцатого ноября, как он и знал из учебников истории, началось контрнаступление. Операция «Уран» замкнула кольцо вокруг немецкой группировки, и теперь армия Паулюса сидела в котле. Но немцы не сдавались — они огрызались, пытались прорваться, и авиация работала с удвоенной нагрузкой.
— Товарищ майор, — раздался за спиной голос Соколова.
Скиф обернулся. Техник протягивал ему кружку с чаем — горячим, дымящимся на морозе. Скиф принял её, чувствуя, как тепло обжигает пальцы даже через перчатки.
— Ну что, командир. Кажется, перелом.
— Кажется, — кивнул Скиф.
— Я уж думал — не доживу. А тут — кольцо. Говорят, Паулюс запросил у Гитлера разрешения на прорыв, а тот отказал.
— Отказал, — подтвердил Скиф. — Теперь они в котле. Но это ещё не конец. Будут пытаться прорваться извне. Манштейн уже стягивает танки.
Соколов хмыкнул, закурил, выпустил дым в морозный воздух.
— Откуда вы всё знаете, товарищ майор? Иногда мне кажется, что вы читаете сводки раньше, чем их присылают.