Скиф посмотрел на старого техника. Тот не улыбался — он говорил серьёзно, как говорят о самом важном.
— Спасибо, — сказал Скиф.
— Не за что. Берегите себя, командир. Вы нам нужны.
Соколов повернулся и пошёл к следующей машине. А Скиф остался стоять у «Ишачка», глядя на звёзды. Завтра будет новый аэродром, новый бой, новые потери. Но сегодня у него была группа. И они шли за ним.
Это было главное.
Глава 13
Глава 13. Могилёв
Новый аэродром — это всегда надежда. И всегда неизвестность.
Перелёт занял три часа.
Шли на восток, над лесами и болотами, над разбитыми дорогами, по которым тянулись колонны беженцев. Война откатывалась вместе с ними — грохотала где-то позади, на западе, но её дыхание чувствовалось даже здесь. Гарь от пожарищ, брошенные телеги, воронки на просёлках.
Скиф вёл группу на высоте тысячи метров. Восемь машин — все, что осталось после недели боёв. Восемь пилотов. Лапин летел без машины — вторым номером у Логинова, прижавшись в задней кабине учебно-тренировочного УТИ-4, который Соколов каким-то чудом привёл в порядок перед самым отлётом.
— Седьмой, я — База, — затрещал приёмник. — Полоса по курсу сто тридцать. Обозначена дымами. Как видите?
— Вижу, — ответил Скиф.
Впереди, за полосой леса, поднимались три столба серого дыма — сигнал «свои». Аэродром Могилёв-Северный. Бетонная полоса — редкая роскошь для сорок первого, — несколько ангаров, вышка КДП, зенитные позиции по периметру. И, что самое важное, — десятки самолётов в капонирах. И-16, МиГ-3, даже несколько новеньких ЛаГГ-3. Здесь стоял целый истребительный полк, и он ещё не был разбит.
Скиф зашёл на посадку первым. «Ишачок» коснулся бетона мягко, почти нежно — сказались дни, проведённые в этой кабине. Он зарулил на стоянку, заглушил мотор и выбрался наружу.
Аэродром жил своей жизнью. Техники сновали между машинами, заправщики тянули шланги, у штаба стояли грузовики с боеприпасами. Где-то в стороне, у дальнего ангара, пара МиГ-3 прогревала моторы. Пахло бензином, маслом и — едва уловимо — полевой кухней.
К самолёту уже шёл человек. Средних лет, с усталым лицом и петлицами полковника. Он двигался быстро, размашисто, и Скиф сразу понял: командир.
— Лейтенант Степанов? — полковник остановился в двух шагах.
— Так точно.
— Полковник Горелов. Командир сто двадцать четвёртого истребительного. Мне звонил Воронов. Сказал — придёт сводная группа. Сказал — вы лучшие.
Скиф чуть не усмехнулся. Лучшие. Восемь машин. Пятеро погибших за неделю. Но вслух сказал другое:
— Мы воевали как могли, товарищ полковник.
— Знаю, как вы воевали. Мне докладывали. Переправа через Неман, колонна под Зельвой, налёт на Карпово. Если бы все так воевали…