— Есть, товарищ майор.
Она собрала инструменты и зашагала к штабу. Скиф проводил её взглядом и подумал, что такие, как она, — они и есть стержень армии. Невидимый, незаметный, но без которого всё рухнет.
--
Рябов вернулся через двадцать минут.
Его «Ишачок», изрешечённый пулями, заходил на посадку неровно, рыская из стороны в сторону — видно было, что машина едва держится в воздухе. Но пилот справился: коснулся полосы, подпрыгнул, проехал и замер у края.
Скиф уже был там. Рябов выбрался из кабины, стащил шлемофон. Лицо у него было серым от усталости.
— Товарищ майор. Первая эскадрилья вернулась. Потеряли одного. Сержант Глушко. «Мессер» срезал на выходе из атаки.
— Парашют?
— Не видел.
Скиф кивнул. Ещё один. Который по счёту?
— Остальные?
— Все живы. Трое раненых, но дотянули. «Мессеров» мы отогнали, штурмовики отработали.
— Хорошо. Идите отдыхайте.
Рябов кивнул и, пошатываясь, побрёл к землянке. Скиф остался у полосы. Он смотрел на израненный «Ишачок», на техников, уже бегущих к машине с инструментами, на серое январское небо — и думал о том, что потери не кончатся. Ни завтра, ни через месяц, ни через год. Они будут всегда. Но пока связь работает, пока пилоты слышат друг друга в эфире, пока ефрейтор Соловьёва сидит в снегу и сращивает перебитый кабель — полк будет жить. И воевать. И побеждать.
--
Вечером он сидел в штабе, заполняя боевое донесение. В графе «Потери» написал: «Один пилот, сержант Глушко». В графе «Сбито» — «Два „мессера“, один бомбардировщик». В графе «Отличившиеся» дописал: «Ефрейтор Соловьёва — восстановление связи под огнём».
Соловьёва сидела тут же, у аппарата. Она снова принимала шифровку, и на её лице не было и следа усталости — только сосредоточенность.
— Ефрейтор, — окликнул Скиф.
— Да, товарищ майор.
— Я подал представление. На медаль «За отвагу».
Она на мгновение оторвалась от наушников. В серых глазах мелькнуло удивление.
— За что?
— За связь. За то, что не ушли с поста. За то, что под огнём полезли чинить кабель.
— Это моя работа.
— Вот именно. Хорошая работа.
Она чуть улыбнулась — уголками губ.
— Спасибо, товарищ майор.
— Не за что. Продолжайте.
Он вернулся к донесению. За стеной землянки выл ветер, гоняя позёмку по замёрзшему аэродрому. Где-то далеко, в Серпухове, Лида и Куронен, наверное, уже спали после трудного дня в санчасти. Где-то ещё дальше, в тылу, Надя и Леночка перечитывали его письмо.
А здесь, в штабной землянке под Гжатском, молоденькая связистка принимала шифровку. И пока она сидела у аппарата, связь полка с миром не прервётся.
Глава 35
Глава 35. Февраль