И одновременно он понимал: эта улыбка — не для него. Она — для Саши. Того самого парня из десятого класса, который дёргал её за косички и читал Есенина. Который обещал вернуться. Которого она будет ждать до последнего, сколько бы ни прошло времени.
Скиф встал.
— Я пойду. Завтра, наверное, опять вылеты.
— Идите. И… товарищ старший лейтенант.
— Да?
— Берегите себя. Вы всем нужны.
Он не ответил. Просто кивнул и вышел.
--
Вечером, когда стемнело, он сидел у своего «Ишачка» и смотрел на звёзды. Соколов, как всегда, был рядом — возился с движком, что-то подкручивал. Молчал. Потом, не оборачиваясь, сказал:
— Ну что, командир. Познакомились с новой сестричкой?
— Познакомился.
— Хорошая девушка. Я её видел — всех раненых на ноги ставит. И не ноет, не жалуется. Такие на фронте — редкость.
— Знаю.
Соколов выпрямился, вытер руки ветошью.
— Только у неё, говорят, жених есть. Лётчик. Из ваших. Куронен, кажется.
— Есть, — подтвердил Скиф.
— Ну-ну. — Соколов свернул цигарку, закурил. — Я вам уже говорил. Только вы не слушаете.
— Я слушаю. Просто не могу иначе.
— Можете. Но не хотите.
Скиф не ответил. Старый техник был прав. Он мог бы не ходить в санчасть. Мог бы не думать о ней. Мог бы просто воевать, как воевал до этого. Но теперь у него появилась ещё одна причина возвращаться. Даже если эта причина никогда не будет его.
— Сердце — не казённое, — сказал Соколов, бросая окурок. — Его не залатаешь заплаткой, как крыло.
— Знаю.
— Ну, как знаете. Спокойной ночи, командир.
— Спокойной ночи.
Соколов ушёл. Скиф остался один. Он смотрел на звёзды и думал о девушке с серыми глазами, которая сидит сейчас в полутьме санчасти и перечитывает старое письмо. О девушке, которая верит, что её Саша вернётся. И которую он, Скиф, готов ждать — просто ради того, чтобы когда-нибудь увидеть её по-настоящему счастливой.
Где-то на западе глухо ухали разрывы. Фронт не спал. Завтра снова в бой.
Глава 21
Глава 21. Письмо
На фронте нет ничего дороже весточки. Даже если она приходит не от того, кого ждёшь.
Неделя после известия о Куронене вышла рваной.
Немцы продолжали давить на смоленском направлении. Сводки приходили одна тревожнее другой: противник форсировал Днепр ещё в трёх местах, танковые клинья охватывали город с севера и юга, наши части отходили, огрызаясь контратаками. Авиация работала от рассвета до заката: штурмовка колонн, прикрытие переправ, разведка, снова штурмовка. Пилоты едва успевали поесть и поспать между вылетами.
Скиф мотался вместе со всеми. Его «Ишачок», видавший виды ещё с Карпово, теперь щеголял восемью звёздочками на борту — столько подтверждённых побед скопилось за полтора месяца. Соколов, перебравший машину до последнего винтика, только качал головой: «Вас бы самого перебрать, товарищ старший лейтенант. Спите на ходу». Скиф отмахивался. Спать было некогда.