— Уходим! — скомандовал Зацепин. — Мост горит, задача выполнена!
Группа вышла из боя. Потери: два «Ишачка» сбиты, оба пилота выпрыгнули. Но и переправа была разрушена: понтоны горели, танки на восточном берегу стояли без хода, пехота залегла. Наступление на этом участке задержали как минимум на сутки.
Вернулись на базу к полудню, злые, уставшие, пропахшие порохом.
Скиф едва успел выбраться из кабины, как к нему подошёл Соколов с неизменной кружкой чая.
— Держите, товарищ старший лейтенант. Пока горячий.
— Спасибо.
— Там это… медсестра приходила. Спрашивала, когда вы вернётесь.
— Лида?
— Она самая. Я сказал, что к обеду будете. Она просила зайти.
Скиф кивнул. Он и сам собирался — обещал ведь.
--
В санчасти было тише, чем утром. Раненые, которых привезли за ночь, уже прооперировали, и теперь они спали под действием морфия. Лида сидела за столом в углу, заполняя бумаги. Увидев Скифа, она отложила ручку и встала.
— Вы вернулись.
— Вернулся. — Он опустился на табурет напротив, снял шлемофон, провёл ладонью по волосам. — Был в штабе. Поднял сводки.
— И? — она подалась вперёд, в глазах — тревога.
Скиф помедлил. Он знал, что сейчас скажет ей то, что она боится услышать, но что всё же лучше, чем полная неизвестность.
— Куронен Александр. Вылет 8 июля, разведка в районе Шклова. Сбит зенитным огнём. Парашют не наблюдался.
Лида замерла. Он видел, как побелели её пальцы, сжавшие край стола.
— Это значит…
— Это значит, что он пропал без вести. Не погиб. Просто не вернулся.
— Парашют не наблюдался, — тихо повторила она. — Но это же не значит, что он не выпрыгнул?
— Не значит. Мог выпрыгнуть ниже, могли не заметить. Мог сесть на лес, а оттуда выбираться к своим. Война знает сотни случаев, когда пилоты возвращались через неделю, через две. Я сам видел.
Он говорил правду. Сорокин вот вернулся. Кравченко выбирался из-под Орши. Лапин погиб, но многие выживали.
Лида подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала. Только смотрела — долго, внимательно, словно пытаясь понять, не обманывает ли он её.
— Вы верите, что он жив? — спросила она.
Скиф выдержал её взгляд.
— Я верю, что пропавший без вести — это не приговор. Я видел слишком много случаев, когда люди возвращались. Поэтому — да, я верю.
— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо вам.
— Я буду проверять сводки каждые три дня. Если что-то появится — сразу к вам.
— Я буду ждать.
Она улыбнулась — грустно, но светло. И от этой улыбки у него что-то сжалось внутри. Он вдруг понял, что хочет видеть эту улыбку снова. Не грустную — радостную. Хочет быть тем, кто принесёт ей добрую весть.