Скиф тем временем зашёл на ведущего немецкой пары, которая атаковала штурмовиков. Короткая очередь — и «мессер» вспыхнул, оставляя за собой дымный след.
— Двадцать второй! — крикнул кто-то в эфире.
Но радоваться было некогда. Бой продолжался. Ещё один «Як» из эскадрильи Рябова был подбит — пилот выпрыгнул, парашют раскрылся над лесом. Ещё один «Ил» горел, но экипаж успел покинуть машину.
— Уходим! — скомандовал Скиф. — Всем отход!
Группа начала выходить из боя. Колонна горела, «мессеры» оттягивались на запад. Задача была выполнена.
--
На земле Скифа ждал Белозёров. Командир штурмовиков был хмур — его эскадрилья потеряла две машины. Один экипаж погиб, второй выпрыгнул над вражеской территорией.
— Вытащим, — коротко сказал Скиф. — Если живы — вытащим.
— Если живы, — повторил Белозёров.
Они стояли молча, глядя на закат. Год назад Скиф не знал этих людей. Теперь они были его семьёй. И каждая потеря была личной.
Подошла Соловьёва. В руках у неё был конверт.
— Товарищ майор, вам письмо. Из Серпухова.
Скиф взял конверт. Почерк Лидин — он узнал его сразу. Развернул листок.
«Дорогой Евгений Викторович. У нас всё хорошо. Саша продолжает преподавать, его курс выживания теперь читают во всех учебных центрах. Я работаю в санчасти — раненых много, но я держусь. Мы часто вспоминаем вас. Ждём в гости, если будете в наших краях. Берегите себя. Ваши Лида и Саша».
Он перечитал письмо дважды. Потом аккуратно сложил и убрал в карман гимнастёрки.
— Хорошие новости? — спросила Соловьёва.
— Хорошие. Друзья живы. Работают.
— Это главное.
— Да, — сказал Скиф. — Это главное.
Он пошёл к своему «Яку». Двадцать две звёздочки на борту. Год назад он начинал с нуля. Теперь он был одним из лучших асов фронта. Но он знал: главные бои ещё впереди. Сталинград, Курск, Берлин. Три года войны. Три года потерь. Три года надежды.
Но сегодня он был жив. И его люди были живы. И этого пока хватало.
Война продолжалась. Но теперь они точно знали: они победят. Потому что они умели не только воевать — они умели ждать. Ждать писем, ждать возвращений, ждать победы. И это ожидание было самым трудным и самым важным делом на войне.
Глава 42
Глава 42. Июль
В июле небо становится белым от жары, а война — от пыли. Но мы всё равно идём вперёд.
Июль пришёл с жарой.
Солнце палило нещадно, и над аэродромом дрожало марево. Взлётная полоса высохла и потрескалась, техники проклинали пыль, забивавшуюся в движки, а пилоты изнывали в закрытых кабинах «Яков». После апрельской слякоти и майских дождей такая погода казалась почти курортной, но Скиф знал: жара на войне — это не только духота, это ещё и пыльные бури на грунтовых дорогах, перегретые моторы и усталость, которая накапливается быстрее обычного.