Она вышла. Скиф остался один. Он сложил письмо треугольником, надписал адрес и отложил в сторону. Завтра утром оно уйдёт с попутным связным.
Завтра будет бой.
--
Ночь перед вылетом была тихой.
Скиф вышел из землянки и долго стоял, глядя на звёзды. Они были такими же, как год назад, над Карпово. Такими же, как в его прошлой жизни, в двадцать первом веке. Звёзды не меняются. Меняются только люди.
Подошёл Соколов. Встал рядом, закурил.
— Не спится, командир?
— Не спится.
— Я тоже не сплю перед большими вылетами. Привычка.
Они помолчали. Где-то в темноте перекликались часовые, гудел движок — техники прогревали моторы к утру.
— Знаете, товарищ майор, — сказал Соколов, — я за свою жизнь многое повидал. Гражданскую, Финскую, теперь эту. Но такого, как вы, не встречал ни разу.
— Какого — такого?
— Который приходит неизвестно откуда, воюет как бог и учит других. Который знает то, чего не знает никто. Я не спрашиваю, откуда вы. Я просто хочу сказать: спасибо.
— За что?
— За то, что вы есть. За то, что ведёте нас. За то, что мы живы.
Скиф не ответил. Он смотрел на звёзды и думал о том, что старый техник, сам того не зная, сказал то, что он сам иногда забывал. Он здесь не для того, чтобы выжить. Он здесь для того, чтобы вести. И пока он жив, он будет это делать.
— Пойду спать, — сказал он. — Завтра рано вставать.
— Спокойной ночи, командир.
— Спокойной ночи.
--
Вылет под Ржев начался на рассвете.
Тридцать «Яков» и двенадцать «Илов» поднялись в небо, разбившись на три эшелона. Скиф вёл ударную группу. Под крылом проплывали леса, поля, извилистые русла рек. Где-то там, впереди, ждал враг.
В наушниках раздался голос Соловьёвой — чёткий, спокойный, как всегда:
— Седьмой, я — База. Вижу цель. Танковая колонна движется по шоссе к Ржеву. До полка, с пехотой на бронетранспортёрах. Прикрытие — «мессеры», до двенадцати машин.
— Понял, База. Работаем.
«Илы» пошли в атаку. Штурмовики, тяжёлые и неповоротливые, заходили на колонну, поливая её из пушек. Танки горели, грузовики взрывались. С земли ударили зенитки, но истребители прикрытия уже работали по ним.
А потом появились «мессеры».
Их было двенадцать — шесть пар. Они заходили со стороны солнца, как всегда грамотно. Две пары навязали бой истребителям, две — штурмовикам, ещё две остались выше, контролируя пространство.
— Ерёменко! — крикнул Скиф. — Твой выход!
— Принял!
Резервная группа спикировала сверху. Ерёменко вёл своих пилотов в бой уже без тени страха — хладнокровно, расчётливо. Его «Яки» ударили по верхним парам, заставляя немцев рассыпать строй. Один «мессер» задымил и пошёл к земле. Второй отвернул.