На рассвете следующего дня он добрался до Карпово пешком, на попутной телеге. Аэродром встретил его тишиной. Три самолета стояли в капонирах. Четыре пилота — Ковалев, Решетников, Воронов и вернувшийся из лазарета Самохин — сидели у штаба. Увидев его, встали. Молча.
— Ну что, — сказал Скиф, обводя их взглядом. — Вот и я.
И впервые за эти дни улыбнулся. Криво, устало, но все же.
Глава 8
Глава 8. Передышка (исправленная)
Война — это не только бои. Это ещё и часы ожидания между ними. И эти часы иногда тяжелее самого боя.
Утро после возвращения Скифа выдалось тихим.
Впервые за четверо суток над аэродромом Карпово не кружили «мессеры». Не рвались бомбы, не горели склады, не кричали раненые. Стояла непривычная, звенящая тишина, и эта тишина нервировала больше, чем любой налет.
Скиф сидел на перевернутом ящике у штаба и смотрел, как техники латают пробоины в его «Ишачке». Соколов руководил работами, негромко командуя мотористами. Старый механик двигался неторопливо, но каждое его движение было точным, выверенным годами. За трое суток он похудел, осунулся, но глаза глядели все так же цепко.
— Долго? — спросил Скиф.
— К вечеру будет готов, — ответил Соколов, не оборачиваясь. — Пробоины залатаем, движок переберем. Вас бы тоже подлатать, товарищ лейтенант.
— Я в порядке.
— Ну да, ну да, — Соколов хмыкнул. — Трое суток без сна, вчера на болоте ночевали, сегодня пешком через лес шли. В полном, значит, порядке.
Скиф промолчал. Спорить со старым механиком было бесполезно — тот видел людей насквозь.
Из штаба вышел Воронов — старший. Подполковник выглядел немногим лучше своих пилотов: те же красные от недосыпа глаза, те же ввалившиеся щеки. Он подошел к Скифу, сел рядом на второй ящик.
— Ну что, Степанов. Поздравляю. Переправу разнесли в щепки. Разведка подтвердила: немцы оттянулись на западный берег, мост восстанавливают, но это надолго. Мы выиграли сутки. Может, двое.
— Двое суток — это много, — сказал Скиф.
— Много, — согласился Воронов. — За эти двое суток подойдут резервы из Минска. Успеют окопаться. Может, даже контрудар подготовят. Если бы не твоя группа…
Он не договорил. Да это и не требовалось.
— Потери? — спросил Скиф.
— Вчера — никого. Ковалев вернулся, Решетников вернулся, племянник мой вернулся. Все живы. А вот Белкин и Самохин…
— Самохин жив, — перебил Скиф. — Я слышал, он вернулся из лазарета.
— Да, Самохин здесь. А Белкина нет.
Повисла пауза. Белкин — белобрысый курсант с четырнадцатью часами налета. Который улыбался нервно перед взлетом. Который держался за Скифом, пока не потерял его в свалке.