«Ишачок» клюнул носом и пошел вниз.
Земля рванулась навстречу. Деревья, поля, кустарник — все слилось в серо-зеленую полосу. Скиф шел на бреющем, ниже уровня облаков, и ветер выл в расчалках. Триста метров, двести, сто…
Он вышел на цель со стороны леса.
На мосту его заметили слишком поздно. Зенитный пулемет на западном берегу ударил длинной очередью, но трассеры прошли выше. Скиф поймал в прицел начало моста — там, где понтоны крепились к берегу, — и нажал гашетку.
Пулеметы вздрогнули. Очередь прошила понтоны, деревянный настил, фигурки саперов, пытавшихся что-то исправить. «Ишачок» пронесся над самой водой, едва не задев колесами волны. Скиф рванул ручку на себя, уходя вверх, и краем глаза заметил: за ним шла огненная полоса. Мост горел. Понтоны разваливались, танк на середине переправы начал заваливаться в воду.
Решетников прошел следом — ударил по скоплению техники на восточном берегу. Очередь легла точно по грузовикам, и один из них вспыхнул, выбрасывая черный дым. Ковалев и Воронов зашли с другой стороны: «МиГ» Воронова полоснул по артиллерийским тягачам, «Ишачок» Ковалева добавил по пехоте.
Переправа превратилась в ад. Горели понтоны, горели танки, горели грузовики. Немцы метались, пытаясь спасти технику, но второй заход советских истребителей смешал их в кучу.
Скиф уже разворачивал машину для выхода из атаки, когда заметил их.
«Мессеры» вывалились из облаков, как хищные птицы. Восемь машин. Два полных звена по четыре. Они шли плотно, профессионально: первая четверка заходила со стороны солнца, отсекая группе Скифа путь на восток, вторая оставалась выше, готовая добить тех, кто попытается уйти в облака.
— Уходим! — заорал Скиф в пустоту, хотя знал, что никто его не слышит.
Он выпустил зеленую ракету — «отходим» — и рванул ручку, бросая машину в облака.
Решетников понял. Прижался к земле и пошел на бреющем над самой водой. Ковалев — тоже, но его «Ишачок» был тяжелее, он отставал. Воронов на «МиГе» попытался прикрыть его, закладывая вираж перед носом ведущего «мессера».
Скиф оглянулся — и увидел, как на хвост Ковалеву садится пара немцев. Еще одна пара оставалась выше, контролируя пространство. Остальные четыре машины разворачивались, зажимая группу в клещи. Немцы работали грамотно: одни атакуют, другие страхуют.
— Ковалев! — крикнул Скиф, забыв, что тот не слышит.
Он развернул машину. Обратно. В пекло.
Заходить на «мессеров» в одиночку, когда их восемь против твоей четверки, было самоубийством. Но бросить Ковалева он не мог.
«Ишачок» задрал нос, теряя скорость. Скиф ловил в прицел ведущего немца — того, что висел у Ковалева на хвосте. Дистанция сокращалась. Немец заметил его слишком поздно — он был увлечен добычей. Очередь Скифа прошла по кабине «мессера». Тот дернулся, задрал нос и начал заваливаться в штопор.