Второй из этой пары отвернул, уходя вверх. Ковалев вырвался и нырнул в спасительные облака. А Скиф остался один.
И теперь уже все оставшиеся «мессеры» — семь машин — шли на него. Двое заходили сверху, отрезая путь в облака. Еще двое наседали слева, не давая уйти к лесу. Трое держались чуть дальше, готовые перехватить в любом направлении.
Скиф крутил машину так, как не крутил никогда. Вираж за виражом, перегрузка за перегрузкой. Тело стонало, перед глазами плавали красные круги. Трассеры хлестали по плоскостям, по фюзеляжу — с разных сторон, перекрестным огнем. Машина вздрагивала, но держалась.
А потом он увидел спасение.
Внизу, у самой земли, тянулась полоса густого тумана — утренняя дымка над болотами, что лежали к востоку от Немана. Он бросил «Ишачок» вниз, в самую гущу. Ветки деревьев хлестнули по днищу. «Мессеры» пронеслись выше, не рискнув нырять следом в плотный туман над незнакомой местностью.
Тишина.
Скиф выровнял машину над самой водой. Болото расстилалось впереди — серое, бесконечное, покрытое пятнами ряски. Мотор «Ишачка» чихал, но тянул. Приборы плясали — топливомер показывал ноль, масломер дрожал в красной зоне.
— База, я — Седьмой, — прохрипел он в микрофон. — Ухожу от цели. Машина повреждена. Буду садиться.
Приемник молчал. То ли связь накрылась, то ли он был уже вне зоны доступа.
Он летел над болотом, высматривая клочок сухой земли. И думал: вернулись ли остальные? Успел ли Ковалев? Выбрался ли Воронов? Жив ли Решетников?
Ответа не было. Только ветер в расчалках и неровный гул подбитого мотора.
--
Сухую полосу он нашел минут через двадцать. Это была старая гать — заброшенная дорога через болото, поросшая кустарником. Скиф зашел на посадку, молясь, чтобы шасси выдержало. «Ишачок» коснулся земли, подпрыгнул, проехал несколько метров и замер, уткнувшись носом в заросли ивняка.
Он выбрался из кабины. Ноги подкосились. Сел прямо на мокрую траву и долго сидел, глядя на израненную машину.
Пробоины в плоскостях. Простреленный капот. Масляные потеки на фюзеляже.
— Ну что, старушка, — сказал он вслух. — Дошли.
Потом встал и пошел осматривать местность. Где-то там, на западе, горела переправа. Где-то там, возможно, шли к своим остатки его группы. А где-то еще дальше немцы подтягивали резервы, чтобы завтра снова попытаться форсировать Неман.
Война продолжалась. И он в ней — пока жив.
К вечеру он вышел к деревне. Местные — хуторяне, прятавшиеся в лесу от немцев, — рассказали, что видели, как над болотом прошел еще один советский самолет. «Ишачок» с простреленным крылом. Значит, кто-то из его группы уцелел.