Белобрысый паренек неуверенно поднял руку.
— Товарищ лейтенант… а правда, что вы «мессера» сбили? С одного захода?
— Правда.
— А научите?
Скиф усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невеселой.
— Научу. Но предупреждаю: то, чему я вас буду учить, — это не по уставу. Забудьте все, что вам говорили в училище. Звено из трех самолетов — в прошлом. Будем работать парами. Ведущий — ведомый. Никаких лобовых атак — только вертикаль, только энергетика. «Мессер» тяжелее «Ишачка» на вираже, но превосходит нас в скорости и скороподъемности. Значит, навязываем горизонтальный бой. Заставляем его крутиться. А когда он потеряет скорость — бьем.
Он говорил, и они слушали, затаив дыхание. Эти мальчишки еще не знали, что их новый командир — человек из другого времени. Но они уже чувствовали: он знает то, чего не знают другие. Знает, как побеждать.
А для тех, кто заглянул в глаза смерти утром 22 июня 1941 года, это было единственное, что имело значение.
— Первое занятие — через час, — закончил Скиф. — Вопросы есть?
Вопросов не было.
Он развернулся и зашагал к штабу. Ему еще нужно было допросить пленного немецкого пилота. И сделать это так, чтобы получить максимум информации.
По пути он вдруг остановился. Достал из кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок — карту, с которой все началось. Развернул. Дата в углу — 22.06.1941 — никуда не делась. Этот день еще не закончился. И он станет первым днем его новой войны.
Скиф аккуратно сложил карту и убрал обратно.
— Ну что, герр оберст, — пробормотал он себе под нос, вспоминая тактические схемы люфтваффе, которые изучал когда-то в академии. — Посмотрим, как тебе понравятся мои уроки
Глава 4
Глава 4. Группа
Война — это не только бои. Это еще и умение говорить с теми, кто уже считает себя мертвым.
Скиф вышел из комендатуры, когда солнце уже клонилось к закату. Допрос фон Краузе дал немного — немец держался уверенно, но пару важных деталей все же обронил. Главное: завтра, 23 июня, люфтваффе планирует массированный налет на железнодорожный узел в Волковыске. А это значит, что у сводной группы есть меньше суток на подготовку.
Он зашагал через летное поле. Аэродром Карпово все еще дымил — техники растаскивали обломки, санитары выносили раненых. У дальнего капонира, где укрывались уцелевшие машины, горел костерок. Вокруг сидели люди.
Скиф подошел ближе. Четыре пилота. Еще двое техников. Один — тот самый седой, что встречал его после посадки. Второй — молодой парень с перевязанной головой. Все молча смотрели в огонь.
— Встать, — негромко скомандовал Скиф.
Поднялись не сразу. Кто-то — по привычке, кто-то — нехотя, преодолевая усталость. Белобрысый курсант, которого Скиф уже видел, вытянулся старательно. Рядом — крепкий старлей с перевязанным плечом, лицо злое, взгляд исподлобья. Еще один — худой, с ввалившимися щеками, в прожженной гимнастерке. И последний — парень лет двадцати двух, с покрасневшими глазами: то ли от дыма, то ли от слез.