— Хорошо. — Скиф обвел взглядом всю группу. Шесть человек. Плюс еще трое в лазарете, которых можно будет поднять через пару дней. Плюс он сам. Десять бойцов. Десять — против целой воздушной армады. — Слушайте внимательно. Повторять не буду.
Он присел на корточки, поднял с земли прутик и начал чертить прямо на утоптанной земле.
— С сегодняшнего дня воюем не по уставу тридцать девятого года. Устав писали люди, которые не видели «мессершмиттов» в бою. Мы — видели. И мы знаем то, чего в уставе нет. Первое и главное: звено из трех самолетов.
Он начертил на земле три точки треугольником.
— Тройка. Ведущий и два ведомых. Так написано в наставлениях, так вас учили в училище. Забудьте.
Ковалев нахмурился, но промолчал.
— Устав писали в тридцать девятом, — продолжил Скиф. — С тех пор немцы прошли Польшу и Францию. Они летают парами, а позже перешли к четверкам. Тройка против пары — это неповоротливо. Третий ведомый в бою либо мешает, либо гибнет первым. Я видел это сегодня. Мы переходим на пары.
Он провел черту, перечеркивающую треугольник.
— Пара — ведущий и ведомый. Никаких троек. В бою держите дистанцию двести-триста метров. Не прижимайтесь — «мессер» быстрее, он срежет вас на пикировании. Если видите, что вас зажимают — не лезьте в лобовую. Уходите в горизонтальный вираж. «Ишачок» крутится лучше «мессера». Заставляйте его играть в нашу игру.
Ковалев не выдержал:
— Товарищ лейтенант, это прямое нарушение устава. Командование утвердило?
— Командование узнает по факту. Ответственность беру на себя.
— А если завтра проверка из дивизии? Если нас обвинят в самоуправстве?
— Если завтра мы взлетим тройками — нас просто перебьют, — отрезал Скиф. — И проверять будет некого. А если взлетим парами и выполним задачу — командование будет молчать. Потому что победителей не судят.
Ковалев замолчал. Было видно: предложение ему не нравится. Девяносто часов налета, выучка по старым наставлениям — все это восставало против новшеств. Но спорить дальше он не стал.
— Распределение, — продолжил Скиф. — Я — ведущий первой пары. Со мной — Белкин.
Курсант вздрогнул. Быть ведомым у командира — и честь, и самая опасная позиция.
— Ковалев — ведущий второй пары. С ним — Самохин.
Самохин коротко кивнул.
— Грач — резерв. Действует по обстановке. Если кто-то выбывает — заменяет.
— Принято, — ответил Решетников.
— Теперь связь. У меня на машине стоит приемник — командирский. Я слышу землю, земля слышит меня. У вас — ничего. Поэтому в воздухе общаемся сигналами. Покачивание крыльев — «внимание». Красная ракета — «противник». Две красных — «атакую». Зеленая — «отходим». Запомнили?