Все четверо молча кивнули. Сигналы были знакомы — это не расходилось с уставом.
— Теперь главное. Завтра на рассвете — вылет. Задача: прикрытие железнодорожного узла Волковыск. Немцы планируют налет — «Юнкерсы» под охраной «мессеров». Наша цель — не геройствовать. Наша цель — не дать им отбомбиться. Сбивать бомбардировщики. От истребителей — уходить. Ввязываться в маневренный бой только в крайнем случае. Вопросы?
Ковалев снова подал голос:
— А если «мессеры» нас зажмут? Если уходить некуда?
— Тогда деритесь, — сказал Скиф. — Но деритесь грамотно. Не лезьте в лобовую. Не пытайтесь догнать «мессер» на пикировании — не догоните. Заставляйте его крутиться. На вираже И-16 держится лучше. И помните: ваша жизнь важнее сбитого немца. Мне нужны пилоты. Живые пилоты. А не посмертные ордена.
Последние слова повисли в воздухе. Ковалев медленно кивнул.
— А теперь — всем спать. Завтра подъем за час до рассвета. Техники — готовить машины. Пилоты — выспаться. Вопросов больше нет?
Вопросов не было. Даже Ковалев молчал.
Когда все разошлись, Скиф остался у костра. Подбросил ветку в огонь, глядя, как искры улетают в темнеющее небо. Где-то на западе, за лесом, глухо ухали взрывы — фронт приближался.
Сзади подошел Соколов. Сел рядом, достал кисет, начал сворачивать цигарку. Молчал. Потом заговорил негромко, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Странный вы человек, товарищ лейтенант. Говорите не как летчик. Как… даже не знаю, как назвать.
Скиф не ответил. Смотрел в огонь.
— Я за двадцать лет всяких командиров повидал, — продолжал Соколов. — Которые устав наизусть. Которые «шапками закидаем». Которые матом и кулаком. А вы — другой. Как будто не в первый раз воюете.
— Может, и не в первый, — тихо сказал Скиф.
Соколов хмыкнул, затянулся. Понял, что ответа не будет.
— Ладно. Дело ваше. Я пойду — там у третьей машины движок барахлит. Если за ночь не переберу, завтра не полетит.
— Иди, — сказал Скиф. — И спасибо.
— За что?
— За то, что не задаешь лишних вопросов.
Соколов ушел. Скиф остался один. Он сидел у костра, смотрел на звезды — первые звезды, проступившие на темнеющем небе, — и думал о том, что завтра эти четверо мальчишек, которых он даже не успел толком узнать, поднимутся в воздух. И кто-то из них, возможно, не вернется.
Но это будет завтра. А пока у него была ночь, чтобы подготовиться. Ночь, чтобы вспомнить все, что он знал о тактике люфтваффе. Ночь, чтобы продумать каждый маневр, каждый заход, каждую возможную ситуацию.
Он достал из кармана карту, развернул. Дата — 22.06.1941 — была уже не приговором. Она была точкой отсчета.