Не прошли.
Скиф стоял у своего «Яка» и смотрел, как над лесом поднимается солнце. Двадцать одна звёздочка на борту — двадцать один сбитый. За год он прошёл путь от лейтенанта до майора, командира полка. Но дело было не в званиях и не в наградах. Дело было в людях, которые шли за ним. В тех, кто выжил. И в тех, кто нет.
— Товарищ майор, — окликнул его знакомый голос.
Скиф обернулся. К нему шёл Соколов — всё в том же промасленном ватнике, с неизменной кружкой в руке. За год техник почти не изменился: те же седые виски, те же усталые, но цепкие глаза. Только морщин прибавилось.
— Чай, командир. Пока горячий.
— Спасибо. Как машина?
— Летает. Я её вчера до винтика перебрал — теперь как новая. Если не собьют, до Берлина дотянет.
— До Берлина ещё далеко.
— Ничего. Война длинная, а мы живучие. — Соколов помолчал, свернул цигарку, закурил. — Знаете, товарищ майор, я тут подумал: год ведь прошёл. Ровно год, как мы с вами познакомились.
— Помню, — кивнул Скиф. — Карпово. Ты тогда сказал, что четвёртая машина не полетит.
— А она полетела, — усмехнулся техник. — И ещё как полетела. Много чего с тех пор случилось. И хорошего, и плохого. Но мы живы. И полк жив. А это главное.
Скиф отпил чай. Горячий, горьковатый — как всегда. За год он привык к этому вкусу. Привык к гулу моторов, к запаху бензина, к холоду землянок и к лицам пилотов, которые смотрели на него с надеждой.
Он изменился за этот год. Сильно изменился. Уже не тот капитан ВКС, который разбился где-то над Сирией в кабине Су-57М. Теперь он был майором Степановым, командиром полка, одним из лучших асов Западного фронта. И он отвечал за каждого из этих людей.
--
В штабе его уже ждали.
Рябов, Ерёменко, Гриднев и Белозёров сидели за столом, разложив карты. За год они тоже изменились. Рябов стал капитаном и получил орден Красного Знамени. Ерёменко — наконец-то уверенный в себе комэск с тремя орденами и десятью сбитыми. Гриднев — по-прежнему майор, всё такой же спокойный и методичный. Белозёров, чья эскадрилья штурмовиков уже официально вошла в состав полка, — с орденом Отечественной войны.
— Товарищ майор, — начал Рябов, — сводка от разведки. Немцы перебрасывают резервы к Ржеву. Ожидается крупное наступление.
— Когда?
— По нашим данным — в ближайшие дни. Танковая группа и до двух пехотных дивизий. Плюс авиация.
Скиф склонился над картой. Ржевский выступ — он знал это место из учебников истории. Здесь будет мясорубка, которая продлится до весны сорок третьего. Тысячи погибших, десятки тысяч. Но пока об этом никто не знал. И он не мог рассказать.