— Товарищ лейтенант… я… я виноват.
— В чём?
— Я струсил. Потерял строй. Если бы не вы — меня бы сбили. И Потапов…
— Потапова сбили не вы, — перебил Скиф. — Его сбили «мессеры». А ты струсил — да. Но ты вернулся. И ты живой. Значит, есть шанс исправиться.
Лапин поднял глаза. В них стояли слёзы — но он не отводил взгляда.
— Я исправлюсь, — сказал он. — Я научусь. Обещаю.
— Научишься, — сказал Скиф. — Завтра — учебный вылет. А теперь иди, отдыхай. Все идите.
Группа разошлась. Остался только Логинов.
— Пятеро за неделю, — сказал он негромко. — Белкин, Решетников, Ковалев, теперь Потапов. Темп — как в финскую.
— В финскую было легче?
— В финскую было по-другому. Но потери тоже были. Я тогда троих потерял за месяц. А вы — пятерых за шесть дней.
— Это не я их потерял. Это война.
— Война, — согласился Логинов. — Но им от этого не легче.
Скиф ничего не ответил.
--
К вечеру пришёл приказ: готовиться к эвакуации. Фронт подошёл слишком близко, немецкие танки были уже в двадцати километрах. Аэродром Карпово сворачивали. Техники грузили на полуторки всё, что можно было увезти: инструменты, боеприпасы, горючее. Самолёты, которые не могли лететь, готовили к уничтожению.
Скиф собрал группу в последний раз на этой земле.
— Завтра на рассвете — перелёт на новый аэродром, — сказал он. — Под Могилёвом. Там, говорят, есть полоса и горючее. Кто на ходу — перегоняет машины. Кто нет — на грузовиках.
— А мы все на ходу? — спросил Орлов.
— Восемь машин. Девять пилотов. Кто-то полетит без машины — пока.
— Я полечу без машины, — неожиданно сказал Лапин. — Мне надо ещё тренироваться.
Скиф посмотрел на него. Парень изменился за этот день. Страх никуда не делся — он всё ещё был в глазах. Но теперь рядом со страхом стояло что-то другое. Решимость.
— Добро, — сказал Скиф. — Полетишь вторым номером с Логиновым. Он тебя потренирует.
Лапин кивнул.
— Вопросы есть?
Вопросов не было. Все понимали: Карпово — это только начало. Впереди была долгая война.
--
Ночью Скиф стоял у своего «Ишачка». Соколов в последний раз проверял двигатель перед завтрашним перелётом. Техник был молчалив, только изредка бросал короткие команды Дронову.
— Успеем? — спросил Скиф.
— Успеем. Машина в порядке. Я её по винтику перебрал. Если не собьют — до Берлина дотянет.
— До Берлина далеко.
— Ничего. Война длинная.
Соколов вытер руки ветошью, подошёл к Скифу.
— Товарищ лейтенант. Я вот что хотел сказать. За эти дни вы тут всех на уши поставили. Устав переписали, тактику перекроили, молодёжь гоняете так, что они с ног валятся. Но знаете что?
— Что?
— Они за вами идут. Все. Даже те, кто спорил. Даже те, кто боялся. Они видят: вы знаете, что делаете. И они вам верят.