Немцев отбросили от Москвы на сто, сто пятьдесят, двести километров. Освободили Клин, Солнечногорск, Истру, Волоколамск. Фронт смещался на запад, и полк Скифа перебазировался следом — сперва под Волоколамск, потом дальше, к Гжатску. Менялись аэродромы, менялись лица в строю: кто-то не возвращался из вылетов, на смену приходило пополнение. Но костяк держался. Рябов, Ерёменко, Гриднев, Нестеров — все были живы. И продолжали летать.
В середине декабря, после освобождения Клина, в полк прибыло пополнение. Восемь сержантов-пилотов, только что из училища, двое опытных лётчиков из госпиталя и несколько человек наземного персонала — техники, мотористы, оружейники. А вместе с ними — молоденькая связистка, которую прислали из штаба дивизии взамен погибшего под Солнечногорском сержанта.
— Ефрейтор Людмила Соловьёва, — представилась она, вытянувшись перед Скифом у входа в штабную землянку. — Прибыла для прохождения службы в качестве связиста.
Скиф оглядел её. Совсем молодая — лет девятнадцать, не больше. Светлые волосы выбивались из-под ушанки, серые глаза смотрели строго, даже сурово. Шинель сидела мешковато, но ремень был затянут по уставу, а сапоги начищены до блеска — насколько это вообще возможно на фронтовом аэродроме. На плече висела полевая сумка с инструментами.
— Откуда, ефрейтор?
— Из Горького. Окончила курсы радистов-связистов при штабе округа. Работала на узле связи в Калинине, пока не эвакуировали. Теперь — сюда.
— Опыт есть?
— Полгода на армейском узле. Знаю аппаратуру, умею работать с шифровками.
— Добро. Пойдёте в распоряжение начальника штаба. У нас связистов не хватает, будете работать на коммутаторе и с переносной рацией.
— Есть!
Она чётко развернулась и направилась к штабной землянке. Скиф проводил её взглядом и подумал, что полк обрастает не только пилотами, но и теми, кто обеспечивает их работу на земле. А без связи на войне — как без глаз.
--
Вечером он зашёл в штаб проверить сводки.
У аппарата сидела Соловьёва. Она сосредоточенно принимала шифровку, записывая колонки цифр в журнал. Наушники сидели на голове чуть кривовато, но движения были чёткими, уверенными. Рядом стояла кружка с остывшим чаем, к которой она даже не притронулась. Увидев командира, она хотела встать, но Скиф махнул рукой: работай.
Когда шифровка была принята, он спросил:
— Как обживаетесь, ефрейтор?
— Нормально, товарищ майор. Аппаратура здесь хорошая, связь устойчивая. Правда, кабель местами перебит — завтра пойду с монтёром чинить.
— Это не женская работа — по морозу с катушкой бегать.
— Война — вообще не женская работа, — спокойно ответила она. — Но кто-то должен.