--
В штабной землянке — она же командный пункт полка — было холодно и накурено. Рябов, Ерёменко, Гриднев и Белозёров сидели на снарядных ящиках, закутавшись в меховые куртки. Скиф, войдя, стряхнул с фуражки снег — за ночь выпал первый, ещё робкий, но уже напоминавший о близкой зиме.
— Значит, так, товарищи. Получен приказ. Завтра — штурмовка немецких позиций в районе Мамаева кургана.
— Мамаев курган, — повторил Рябов. — Там же ад. Зениток — как грязи.
— Знаю. Поэтому идём двумя эшелонами. Белозёров — твои «Илы» работают по артиллерийским позициям. Мы прикрываем. Первый эшелон — Рябов, второй — мой. Ерёменко — резерв на высоте. Гриднев — ты со мной.
— Есть, — коротко ответил Гриднев.
— Вопросы?
— Разрешите, товарищ майор? — подал голос Свиридов, который теперь командовал звеном во второй эскадрилье.
— Разрешаю.
— Говорят, немцы подтянули сюда «Фокке-Вульфы». Это правда?
— Правда. Разведка доложила: в районе Сталинграда появились FW-190. Машина серьёзная — быстрее «мессера», лучше вооружена. Но у неё мотор воздушного охлаждения, и на малых высотах она теряет в манёвренности. Учтите это.
Свиридов кивнул. Скиф обвёл взглядом своих командиров — усталых, но собранных. За этот год они стали ему почти семьёй. Рябов — жёсткий, но справедливый. Ерёменко — когда-то неуверенный, а теперь надёжный как скала. Гриднев — спокойный, методичный. Белозёров — командир штурмовиков, для которого не было невыполнимых задач.
— Тогда готовьте людей. Вылет завтра на рассвете.
--
Вечером Скиф зашёл в аппаратную. Соловьёва сидела у коммутатора, с неизменной кружкой остывшего чая и журналом связи. Увидев командира, она отложила наушники.
— Товарищ майор. Сводка из дивизии: завтра ожидается облачность, возможен снег.
— Знаю. Как связь?
— Держится. Кабель опять перебило — на этот раз у переправы. Но я уже срастила.
— Опять сама?
— А кто? — она чуть улыбнулась. — Монтёр всё ещё в госпитале, а связь нужна. Вы же знаете: без связи — как без глаз.
Скиф кивнул. Он знал. И ценил её упрямство.
— Как вы тут вообще? — спросил он. — Холодно, голодно. Держитесь?
— Держимся. У нас печка есть, чай почти горячий. — Она помолчала. — Товарищ майор, разрешите личный вопрос?
— Разрешаю.
— Вы когда-нибудь думаете о том, что будет после войны? Ну, не о саде с яблонями — это я уже слышала. А о себе. О том, кем вы будете.
Скиф задумался. Она задала вопрос, на который он сам не знал ответа. Кем он будет после войны? Лётчиком-инструктором, как до попадания в прошлое? Командиром полка, как сейчас? Или просто человеком, который вернётся к женщине, ждущей его в тылу?