Скиф читал её, стоя у ангара, и усмехался. Темпы не снижать. Как будто он собирался.
— Товарищ капитан! — окликнул его знакомый голос.
Он обернулся. К нему шёл Гасанов — теперь уже не сержант, а младший лейтенант. После десятого сбитого ему присвоили звание досрочно, и он носил новые петлицы с нескрываемой гордостью.
— Четвёртая группа прибыла. Двадцать пять человек. В основном сержанты, но есть несколько старшин и один лейтенант.
— Лейтенант? Откуда?
— Из госпиталя. После ранения. Говорит, уже летал на И-16, хочет восстановиться.
— Фамилия?
— Не назвался. Стоит у штаба, ждёт вас.
Скиф кивнул и направился к штабу. Новенький лейтенант — это всегда интересно. Опытный пилот, да ещё после госпиталя, — такой человек на вес золота.
У штаба, в окружении новоприбывших сержантов с чемоданчиками, стоял человек в выгоревшей гимнастёрке с пустым левым рукавом, засунутым за ремень. Он был худ, с глубокими морщинами у глаз и седыми висками, хотя на вид ему было не больше тридцати. Увидев Скифа, он вытянулся.
— Лейтенант Куронен. Александр Куронен. Прибыл для прохождения службы.
Скиф замер.
Куронен. Александр Куронен. Тот самый. Жених Лиды. Пропавший без вести под Шкловом. Тот, кого она ждала все эти недели.
— Куронен? — переспросил он.
— Так точно. Был сбит в июле под Шкловом. Выпрыгнул с парашютом, приземлился на территории, занятой противником. Две недели выходил к своим через леса. Потом — госпиталь, ампутация руки. Теперь вот — вернулся в строй.
— Но как же вы летать собираетесь? — вырвалось у Гасанова. — Без руки?
Куронен спокойно посмотрел на него.
— Я не летать. Я учить. В госпитале сказали, тут учебный центр. Мне сказали — нужен инструктор по тактике. Я воевал с первого дня, у меня четыре сбитых лично и два в группе. Опыт есть.
Скиф молчал. Перед ним стоял человек, которого он мысленно уже похоронил. Человек, которого ждала Лида. Ждала, перечитывая по вечерам его письмо. Ждала, веря до последнего.
И он вернулся.
— Вы знаете, что в санчасти работает медсестра Лида Акимова? — спросил Скиф.
Куронен вздрогнул. На его осунувшемся лице отразилась целая гамма чувств — удивление, надежда, страх.
— Лида? Она здесь?
— Здесь. Прибыла с госпиталем из Могилёва. Работает в санчасти, на восточной окраине.
— Я… я не знал. Я думал, она ещё там, в тылу. — Он замолчал, потом тихо добавил: — Я не писал ей. После госпиталя. Не хотел, чтобы видела меня… таким.
Скиф посмотрел на пустой рукав.
— Она ждала вас, лейтенант. Каждый день. Каждую сводку проверяла. Письмо ваше перечитывала. Она не переставала верить.
Куронен отвернулся. Плечи его дрогнули. Когда он снова заговорил, голос был хриплым: