Он снова посмотрел на меня, теперь держа мою руку свободнее, и страх, что он может отпустить, потому что понял, что этот разговор — ошибка, распространился по мне слишком быстро.
— У тебя есть муж? — Он прочистил горло. — Или парень...
Неужели он думал, что я старше, чем на самом деле?
Забавно, я подавила улыбку и отодвинула странное чувство, шептавшее мне, что он убежит, если узнает мой настоящий возраст.
Я хотела спросить его, сколько ему лет, но тогда рисковала, что он задаст мне тот же вопрос, поэтому сосредоточилась на заданном им вопросе.
— Автора трудно любить.
Carry You
Ruelle, Fleurie
Легче быть используемым телом, которое может удовлетворить желания одиноких мужчин и позволить мне забыть себя на несколько минут. Всё остальное было бы безумием.
Мой бывший был доказательством того, что меня невозможно любить. Запутанное бремя, которое лучше оставить в покое, если хочешь жить своей идеальной жизнью за белым забором или пережить бурную жизнь, полную путешествий и суеты.
Я не вписывалась ни в категорию идеальной семьи, ни в образ жизни больших городов с вечеринками. Слишком свободный дух для одного, слишком чувствительная и замкнутая для другого.
— Почему ты так думаешь?
Его взгляд был приятным. Или это была рука, сжавшая мою крепче?
Грустная улыбка скользнула по моим губам, потому что я знала, что этот интенсивный и странный момент не продлится долго. Что бы это ни было, это было мгновение ока, в которое ты не являешься собой — или наоборот? — на несколько секунд и выбрасываешь все свои принципы за борт. Это был один из тех моментов, которые ты действительно проживаешь. Те, что оставляют тебя жаждущим большего, в пустыне без оазисов.
— Как думаешь, почему мы пишем?
Облака собирались перед луной, почти закрывая её.
Он тихо рассмеялся, и этого было достаточно, чтобы понять — он отличался от всех мужчин, которые когда-либо обращали на меня внимание.
— Что ты изучала?
Вопрос застал меня врасплох.
Застигнутая врасплох, я крепче обхватила другой рукой стальной трос.
Всё во мне хотело быть честной с ним, раскрыться больше. Словно мне не нужно было бояться его осуждения. Но внутри меня было что-то, что хотело смаковать этот момент. Что-то, что боялось, что он может отпустить мою руку и оставить меня одну на этом мосту, если я скажу что-то не то.
Я никогда больше не увижу его. Так зачем позориться и выкладывать перед ним свой длинный список неудач?
— Литературу...
Я прикусила язык.
Может быть, в другой жизни.
Беспокойство грозило захлестнуть меня.
Не может быть, чтобы он был первым человеком, которому мне трудно лгать. Я чувствовала, что причиняю ему боль, даже если он этого не замечал. Рана, которая разъедала под его кожей и показывала оставленные ею следы намного позже.