Мы даже не обменялись именами. Два призрака в городе-кладбище.
— Кажется, я...
Я потянулась за щёткой на комоде, но не заметила чашку, которая в следующий момент соскользнула с комода.
— Чёрт.
Как раз вовремя мой брат шагнул ко мне и ловко поймал её, но немного холодного кофе всё же пролилось и забрызгало, к счастью, чистые листы в точку.
Энтони протянул мне чашку с ухмылкой. Он уже привык к тому, что вещи вокруг меня ломаются.
И я тоже привыкла к нему. К тому, что у нас с ним одинаковый цвет волос и глаз, что он любит брать меня на охоту в лес, даже если я наступаю на скрипучие ветки и поскальзываюсь на мшистых камнях, что он любит много говорить и шутить над самовлюблёнными жителями Мейплкреста, и что он замечательно умён.
Он был одним из самых уважаемых профессоров на юридическом факультете университета Мейплкреста, одним из немногих либеральных и открытых людей в этом месте, над которым смеялись и критиковали коллеги и превозносили до небес студенты.
Я до сих пор задавалась вопросом, что он здесь делал, почему он, с его харизмой, до сих пор не женат, ведь он определённо был семьянином. Или почему он до сих пор не уехал из города и не перебрался на Западное побережье, где любил путешествовать.
Проблема была в том, что он был семьянином и верил, что наш отец изменится. Что мы все сможем стать одной большой счастливой семьёй.
Одна мысль об этом послала по моему телу волну болезненного разочарования.
Тони прищурился игриво.
— Где ты была прошлой ночью?
— На чтении, — быстро сказала я, проходя мимо него, чтобы взять из ящика с носками чистую пару.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто тебя похитили и выбросили на нашем пороге?
По очень веским причинам я не рассказывала Тони обо всех мужчинах, с которыми встречалась за последние три месяца, в поисках чего-то, что, как я поняла, невозможно было найти в бессмысленном сексе.
Мой отец коллекционировал старые немецкие охотничьи ружья, но стрелять умел только Тони. Он всегда заверял меня и Бриттани, что не подпустит к нам ни одного бесчестного подонка из этого города.
— Это довольно близко к тому, что ты сделал со мной, — сухо рассмеялась я, расчёсывая волосы, прежде чем направиться к открытой двери.
Тони последовал за мной в коридор на третьем этаже, украшенный элегантными винтажными лампами на стенах и меблированный ореховыми комодами, увенчанными античными статуями и странными художественными скульптурами. Картины Каспара Давида Фридриха и изображающие большие охоты в баварских лесах невозможно было игнорировать.
— Целый месяц. — Тони взял яблоко из вазы на одном из комодов и последовал за мной к широкой лестнице. — Давай, сестрёнка. — Он подбросил яблоко вверх, чуть не задев люстру, но безошибочно поймал его, когда мы достигли второго этажа, где коричневые деревянные ступени с элегантно украшенными перилами и зелёным ковром переходили в ещё более широкую лестницу, которая вела нас в большой вестибюль на первом этаже. — Когда-нибудь ты меня простишь.