Он ухмыльнулся, кусок яблока во рту упирался во внутреннюю сторону щеки, не подозревая о вреде, который его поступки мне причинили. Я не могла держать на него зла. Он желал мне добра, будучи единственным в этой семье, кому я была небезразлична с самого начала, хотя он даже не знал меня три месяца назад.
— Когда-нибудь, — вздохнула я, готовясь к семейной драме, которая, скорее всего, ожидала нас в семейной столовой. — А теперь, пожалуйста, скажи мне, зачем я должна идти на завтрак. Что-то подсказывает мне, что остальная часть этой замечательной семьи сидит там, готовая разорвать меня на части.
Улыбка Тони снова померкла, что заставило меня теребить бока больших пальцев, пока не стало приятно больно.
Хотя он старался игнорировать это и в хорошие дни даже боролся с тем, что они обращаются со мной как с прокажённой, он прекрасно знал, что я была искрой в этой пороховой бочке семьи. Как только я сталкивалась с кем-то из остальных обитателей этого большого особняка, возникало напряжение или дело заканчивалось бойней.
— Отец хочет кое-что обсудить с нами. Это касается сегодняшнего гала-вечера.
О. Конечно. Как я могла забыть о многолюдном гала-вечере открытия семьи Рихтер? Собрании, где профессора города и уважаемые юристы со всей округи и из Вашингтона, округ Колумбия, встречались, чтобы поднять тост за начало нового семестра в университете Мейплкреста под тропические фрукты, фаршированных вымирающих птиц, икру и самое дорогое шампанское.
Следует отметить, что Мейплкрест был рассадником будущих юристов высшего звена и коррумпированных судей. Никто не говорил об этом, но выпускников Мейплкреста предпочитали выпускникам Йеля и Гарварда.
На сегодняшнем мероприятии отцы будут представлять своих золотых сыновей коллегам и другим богатым детям, которые вместе будут учиться на юридическом в следующем семестре. Хотя женщины также имели право изучать право в Мейплкресте, до сих пор ни одна не осмелилась сидеть в аудиториях, заполненных избалованными, сексистскими подростками.
— Какое мне дело до его университетского круга?
Я планировала пробраться на одну из лекций, чтобы провести исследование для одного из своих последних писательских проектов, но не сказала об этом Тони.
Он был не просто профессором международного права. Он также был одним из шести мужчин, входивших в круг самых уважаемых, элитных и консервативных бывших юристов университета. Круг, который определял, чему учить и какие три процента студентов станут будущей элитой страны.
Короче, люди, с которыми я не хотела иметь ничего общего.