Мне нужна была эта женщина в моей жизни. Без неё...
Я стиснул зубы, сжал руки в кулаки, пока ногти не впились в плоть.
Было чудом, что пол на этом месте ещё не стёрся. Может быть, из-за студенческих работ, разбросанных по половицам. Бесчисленные листы бумаги с отпечатками моих ботинок. Ботинок, которые я носил уже два или три дня. Как и тусклый тёмно-синий свитшот.
Без неё я превращался в ходячий труп.
С пульсирующими висками я потёр лицо, провёл пальцами по волосам, взъерошив их, готовый ждать дольше, не смыкая глаз, пока не узнаю, что моя Блу в безопасности под моей крышей и укутана в моё одеяло, где я дам ей понять, что никогда больше не отпущу её.
Мой взгляд упал на маленькую чёрную бархатную коробочку, стоявшую на книжной полке, и я задержал дыхание, прислушиваясь к тоскливому стуку в груди.
Что бы сказал Давиан полугодовой давности этому?
Безумный. Сошедший с ума.
Он бы испугался меня.
К чёрту этого старого упрямого дурака, которого я теперь мог только жалеть. У него не было Квилл. Не было причины продолжать дышать. И одна мысль о том, что я мог быть всего в одном шаге от того, чтобы снова стать тем человеком, заставила меня оторвать взгляд от коробочки, которую я забрал у ювелира сегодня утром.
Она жива, Давиан. Она вернётся. У неё есть причина.
Проблема была в том, что это были мои слова, а не её.
Как раз перед тем, как я мог пнуть горшок с растением в углу, я развернулся и продолжил расхаживать взад-вперёд.
Был канун Рождества. Каникулы в Мейплкресте начались несколько дней назад, и всё, что я планировал, — провести время с Квилл и Ларой, попытаться всё уладить, поговорить и спланировать, что делать дальше.
Тони звонил в дверь три дня назад, истерически крича: «Я убью тебя, как только откроешь эту чёртову дверь!»
Забавно? Я понимал его.
Боже, как я сожалел, что не сказал ему раньше, как много его сестра значила для меня. Я думал, что пожалею.
Часть меня уже скучала по дружбе с ним. Дружбе, которую я боялся никогда не восстановить.
Как бы я иногда ни сомневался, Квилл что-то значила для него.
Я заслуживал каждый удар, который он хотел мне нанести за это предательство. Но тот факт, что он привёз Квилл к этому человеку и никогда чётко и недвусмысленно не встал на её сторону, делал его заслуживающим не меньшего количества ударов.
Лара, которая не обменялась со мной ни единым словом с момента инцидента, не позволила ему прийти ко мне, уехала с ним и говорила с ним о чём-то.
Она также встретилась с Моникой, которая отчаянно хотела поговорить со мной. Но мне нужно было время, чтобы переварить то, что она скрывала от меня все эти десятилетия.