Я сказал Ларе провести Рождество с Моникой и Тони и оставить меня в покое, но, насколько я мог судить по голосовому сообщению Моники, Тони будет с семьёй, а она будет одна.
Глубоко вздохнув, я остановился.
То, что она сделала, могло быть неправильным и невыносимым для меня, но я не хотел портить Ларе праздник и не мог вынести мысли о том, что женщина, которая обеспечивала Ларе самые прекрасные Рождества, какие только может иметь ребёнок, последние семнадцать лет, останется одна на Рождество.
Пока она не вошла в нашу жизнь, я ненавидел Рождество, потому что это было время года, когда в мои дни в приюте я больше всего мечтал о семье. Благодаря Монике я смог оставить те дни позади.
Тот факт, что она была ответственна за то, что эти дни вообще существовали, был вишенкой на торте иронии.
Я знал, что если бы Квилл была здесь, она помогла бы мне обрести внутренний покой, разобраться в вещах и ясно мыслить.
Но её не было. Она исчезла, просто исчезла.
Единственной причиной, по которой я до сих пор не организовал чёртовы поиски, было письмо, которое она оставила на моём столе.
Моя Птица чернил,
Прости.
Мне так, так жаль, что я перевернула твою жизнь.
После того дня, когда я встретила тебя на том мосту, я должна была покинуть город и никогда не оглядываться.
Почему я этого не сделала?
Обычно мой ответ был бы: «Потому что я Квилл, и я никогда не делаю того, что правильно».
Но это была бы неправда.
Надежда. Надежда, к которой я так привязалась, что она стала зависимостью, побег из которой наполнил бы мою жизнь пустотой.
Не ищи меня. Я вернусь. Обещаю.
Но не до Рождества. Нет праздника, который напоминал бы мне больше о том, насколько я сломана и что не заслуживаю семьи, которой я небезразлична.
Твои чернила жгут мою кожу.
С тоской,
Квилл
В поисках улик я перечитывал письмо так много раз, что оно в конце концов врезалось мне в память.
Прошлой ночью мне приснилось, что моя память читает его её голосом.
Я терял рассудок.
Дверь моего кабинета открылась, и моя голова мгновенно повернулась.
Квилл...
Но это была не моя горько-сладкая надежда, вошедшая в комнату с жалостливым взглядом. Это была моя Тыквочка.
Это был первый раз за несколько дней, когда она вообще посмотрела мне в глаза.
Надежда, которая только что была на грани удушения, проросла заново, даже если источник был другим.
— С ней всё в порядке.
Она говорила со мной.
Почему это звучало так, будто Квилл связалась с ней?
Нет... Она связалась бы со мной первой.
— Откуда ты знаешь?
Лара смотрела на меня, её выражение было нечитаемым. В отличие от того дня, когда Тони смотрел на меня так, будто я совершил что-то совершенно отвратительное.