Сглотнув, я снова посмотрел на дорожку, засунув руки глубже в карманы брюк под открытым пальто.
— Когда я поняла, как ты на неё смотришь, я хотела противостоять тебе и сказать, что в этом нет ничего нормального.
Моя нервозность вернулась.
Она пыталась понять меня, но не понимала. И это было нормально.
Возможно, я был болен. Возможно, она была права. Но это не изменило бы того факта, что я остановил бы этот мир ради Квилл.
— Но затем я понаблюдала за вами, увидела, как она вытаскивает тебя из спирали мыслей, что вы оба смеётесь больше вместе, чем с другими, что ты пишешь...
Надежда вернулась. Вместе с лёгкой улыбкой.
Я скучаю по тебе, Квилл. Пожалуйста, вернись домой.
— Я всегда знала, что Квилл носит в себе тяжесть и не может заставить себя полностью открыться мне.
Лара замедлилась, её голос был полон усталости.
— Я ненавидела, что она спала с мужчинами постарше, пыталась убедить себя, что она использует и тебя, потому что не осознаёт, что ей нужна профессиональная помощь.
Эта мысль ударила меня неожиданно сильно, хотя я знал, что не был похож на тех мужчин, которые охотились на эмоциональные раны Квилл, чтобы удовлетворить свои сексуальные желания.
Если я когда-нибудь узнаю их имена, я позабочусь о том, чтобы они больше никогда не прикасались к несовершеннолетним.
— Но затем я увидела вас. Как ты танцевал с ней в том коридоре.
Я поднял взгляд на Лару, которая смотрела на Штрузеля вдалеке. Улыбаясь.
Жар бросился в мой лоб.
Был ли кто-то, кто не подглядывал за нами в этом чёртовом коридоре?
Я был так сосредоточен на Квилл, что не заметил ни её, ни Троя.
— Как ты держал её за руку у Рихтеров несколько дней назад. Что она для тебя приоритет.
Её улыбка исчезла, и она устремила взгляд в пол.
— Что она важнее меня.
— Лара...
— Нет, пап.
Она остановилась, повернулась ко мне, и чувство, что я потерпел неудачу как отец, было более сильным, чем когда-либо.
— Всё в порядке. В этом суть. — Её улыбка вернулась, глаза блестели в свете бледного зимнего солнца. — Все вещи, которые ты скрывал от меня. Все жертвы, которые ты приносил ради меня. Они были бы нормальными.
Отчаяние в её глазах заставило мой разум перегреться.
Нормальными... Ничто из того, что я делал, не было нормальным.
Лара развернулась, продолжила идти и начала жестикулировать руками перед собой.
— Да, это безумно и требует времени, чтобы привыкнуть. Она моя лучшая подруга. Она моего возраста и...
— Я не знал, сколько ей лет, когда впервые встретил её...
— Я знаю, пап. Она взрослая, и я знаю, что ты ответственный, что ты пытался подавить это. И я не могу больше смотреть, как ты ограничиваешь себя ради меня.