— Я нашёл Квилл в коридоре, расстроенной и свернувшейся калачиком, будто она была в шоке. Она была покрыта кровью, и я отвёз её домой, где она рассказала мне, что произошло.
— Почему вы не связались с полицией на месте?
— Потому что я был в состоянии шока.
Кутольски недовольно взглянул на документы на своём столе, пока я выдерживал любопытные взгляды наблюдателей в зале и других свидетелей.
Они хотели, чтобы я сказал это. Признался в том, что сделал.
Тони, Джозеф, Арнольд...
Почему они не предъявили мне обвинения? Вероятно, меньше из-за отсутствия доказательств, чем чтобы избежать скандала.
Тогда меня бы расстроило, что Тони так легко поддаётся манипуляциям, так проникается этим человеком, который едва ли ценил его. Теперь мне было всё равно. Мне было всё равно на всё.
— Мисс Веритас носила с собой орудие убийства?
— Да.
Зрители немедленно удивлённо переглянулись, включая детектива, в котором я был уверен, что Арнольд подкупил его.
— Где сейчас орудие убийства?
— Возражение, не относится к делу, — вмешалась мисс ДеЛофри.
— Отклонено.
— Пистолет в море, — ответил я, не шевельнув ни одним мускулом лица.
По залу суда пробежал ропот, но он сразу затих, когда судья взялся за молоток.
— Вы хотите сказать, что помогли обвиняемой уничтожить улики?
— Возражение...
— Нет. Я выбросил этот пистолет в море, потому что больше не мог выносить его вида.
Снова раздался ропот, и взгляд Моники был невыносим.
Мы мало говорили за последние несколько месяцев, потому что она всё ещё считала безответственным связываться с моей студенткой. И я привык к её молчаливому осуждению.
Она была единственной, кто мог сейчас заботиться о Ларе. И хотя Ларе исполнится девятнадцать через два месяца, я не прощу себе, если моя маленькая девочка после всего, через что она прошла, не будет иметь кого-то, кто присматривает за ней круглосуточно.
У неё всегда была Моника. Тони. И постепенно я понимал, что она никогда не имела меня полностью. Не потому что меня не было рядом или я не делал всё возможное. Нет... Тот факт, что я действовал, исходя из своих сомнений в том, что я хороший отец, привёл к тому, что я принял множество плохих решений.
Ни одно из них, однако, не касалось Квилл.
— Знаете ли вы, как обвиняемая завладела огнестрельным оружием?
— Это был пистолет её брата, Энтони Рихтера.
Что-то в напряжённом выражении Тони изменилось, и он, казалось, был выбит из равновесия, когда все внезапно посмотрели на него, даже Джозеф.
— Ваша честь, я хотел бы столкнуть свидетеля с ранее данными под присягой показаниями мистера Рихтера.