– По его мнению, лучше вы упустите хороший улов, чем получите его с моей помощью. Не знаю, что, как ему кажется, я могу вам сделать – да и что я мог сделать раньше? – добавил он. – Так или иначе, я полностью в вашей власти, и как только мне представится возможность поболтать с вашим мужем, вы поймете, что в этом нет никакого вреда.
Он вновь углубился в подробности, туманные прогнозы капитала и дивидендов, налогов и аренды, из которых она в конце концов сумела выцепить основную мысль: если «сделка состоится», это принесет фирме Марвелла комиссию в размере сорока тысяч долларов, а лично Ральф получит более четверти этой суммы.
– Боже, какой интересный тип! – воскликнул Ральф, когда несколько дней спустя вернулся в гостиную, проводив гостей по окончании небольшого вечернего приема.
Сидевшая у огня Ундина подняла голову. После разговора с Моффатом в конторе ей в голову пришла благословенная мысль познакомить Моффата с Клэр Ван Деген, миссис Фэйрфорд и Чарльзом Боуэном. Она решила, что проще всего будет объяснить Ральфу, что она случайно узнала в главном действующем лице великой битвы за трест «Арарат» старого знакомого из Апекса. Поражение Моффата не до конца лишило его общественного интереса. Как фигурант дела он больше не вызывал настороженности, но как человек, посмевший бросить вызов Хармону Б. Дрисколлу, превратился в яркую и, по мнению некоторых, героическую фигуру.
Ундина вспомнила, что Клэр и миссис Фэйрфорд однажды выразили желание увидеть этого храбрейшего из олимпийцев, и ее предложение познакомить их доставило Ральфу несомненное удовольствие. Она очень давно не делала никаких дружеских жестов по отношению к его родным.
Социальные навыки Моффата вряд ли могли порадовать дам: он ярче блистал бы в кругу знакомств Питера Ван Дегена, нежели его жены. Но ни Клэр, ни миссис Фэйрфорд и не ожидали встретить обычного человека, и шумная раскованность Моффата, очевидно, беспокоила их меньше, чем хозяйку дома. Ундина остро чувствовала его грубость и молчаливую критику его поведения со стороны таких мужчин, как ее муж и мистер Боуэн, которая выражалась одним лишь их присутствием; но миссис Фэйрфорд, кажется, нравилось провоцировать его на все новые и новые взрывы жаргона и преувеличений. Постепенно она вывела его на разговор о компании Дрисколла, и он стал безрассудно откровенен. Казалось, его ничто не сдерживало: все подробности невероятного подвига изверглись из него с гомерической громкостью. Затем он резко замолчал, сунул руки в карманы брюк и сложил алые губы, присвистывая. Встретившись взглядом с Ундиной, свистеть перестал. Чтобы скрыть смущение, он откинулся на спинку стула, самодовольно оглядел стол и, когда слуга подошел наполнить бокал шампанским, заявил: