На деловом поприще Ральф не добился успеха. Агенты по продаже недвижимости, сделавшие его партнером, поступили так исключительно в надежде на прибыль от его связей в обществе, но в этом отношении союз оказался неудачным. Именно в этой области он чувствовал себя наименее уютно и пока что приносил пользу партнерам только в роли конторского раба. Ральф смирился с тяжелой, нудной работой, хотя все его естество восставало против нее; но он плохо управлялся даже с рутинными делами и начал подозревать, что компании нет от него никакого проку. Найти другую вакансию было непросто, и он опасался срыва; мысли его с надеждой обратились к намекам Элмера Моффата на «сделку». Успех переговоров мог бы принести не только денежные плоды, хотя в данных обстоятельствах они были важны сами по себе.

Через два дня после того ужина Моффат явился на Вест-Энд-авеню вечером и объяснил, что дело требует осмотрительности и лучше бы его не видели у Ральфа в конторе. Стоял вопрос о частных переговорах по поводу покупки маленького земельного участка между двумя крупными наделами, уже приобретенными покупателями, которых Моффат осторожно называл «сторонами». Насколько крепко он «связан» со сторонами, он предоставил Ральфу догадываться самому, но Моффат явно сделал крупную ставку на эту сделку, впервые давшую ему возможность выправить свое положение после того, как Дрисколл его «бросил». Владельцы пресловутого участка не спешили его продавать, а у Моффата были личные причины не обращаться к ним через партнеров Ральфа, занимавшихся этим делом. Ральф же знаком с обстоятельствами дела, но далек от него, что делает его полезным посредником.

Во время первого разговора Ральф был ослеплен силой и умом Моффата, но у него осталось смутное сомнение в «честности» предлагаемой сделки. Ральф всегда плохо ориентировался в мрачных деловых глубинах, где обитали люди вроде Моффата и Дрисколла, подобно таинственным чудовищам, проплывая под сновавшей на поверхности мелюзгой. Он знал, что «бизнес» создает собственную мораль; размышления о том, как человек относится к им самим придуманным законам, показали Ральфу, что эти правила обычно мало влияют на человеческое поведение. Он хорошо представлял себе, что претит людям его круга; однако из-за неспособности понять суть крупных финансовых проблем ему было трудно применить к ним такие простые методы, как наследственные стандарты. План Моффата казался хорошим, пока он обсуждал его с изобретателем проекта, но потом, обдумывая его в одиночестве, смутно подозревал в нем что-то неправильное. В голову ему пришла мысль посоветоваться с дедом, но он быстро отбросил эту идею по очевидным причинам: в бизнесе мистер Дагонет, как и сам Ральф, не понимал ровным счетом ничего, – но это был не единственный мотив. Наконец он додумался преподнести дело мистеру Спрэггу в качестве гипотетической проблемы. Насколько Ральф знал, деловая репутация тестя была безупречна, но в нем чувствовалось умение приспосабливаться, запрещенное кодексом Дагонетов.