– Где Ундина? – наконец выдавил он.
Мистер Спрэгг бросил взгляд на календарь, висевший на шляпном крючке у двери. Затем выпустил из рук масонский символ, достал часы и задумчиво сверился с ними.
– Если поезд не задерживается, то сейчас она, наверное, где-то между Чикаго и Омахой.
Ральф уставился на него. Может, ему жара в голову ударила?
– Не понимаю.
– «Двадцатый век», как правило, считается самым удобным маршрутом в Дакоту, – пояснил мистер Спрэгг. Правда, он произнес это слово как «машрут».
– Хотите сказать, Ундина в Соединенных Штатах?
Мистер Спрэгг выпятил нижнюю губу в поисках призрачной зубочистки.
– Дайте-ка подумать… Дакота ведь уже пару лет как в составе Штатов?
– О господи! – воскликнул Ральф и, с силой оттолкнув стул, принялся мерить шагами тесное помещение.
Когда он обернулся, мистер Спрэгг встал и подошел ближе. Он перестал искать зубочистку, и его поджатые губы, превратившись в тонкую линию, почти скрылись в бороде. Он стоял перед Ральфом, рассеянно позвякивая мелочью в карманах брюк.
Ральф ощутил те же ясность и твердость, что снизошли на него, когда он услышал ответ сестры.
– Хотите сказать, она ушла? Бросила меня? Ради другого мужчины?
Мистер Спрэгг замер с величественным, несмотря на сгорбленную спину, видом.
– Моя дочь не из таких. Насколько я понял, Ундина считает, что обе стороны по-своему виноваты. По ее мнению, брак заключили слишком поспешно. Кажется, в таких случаях обычный предлог – уход супруга.
Ральф смотрел по сторонам, почти не слушая. Он не обижался на тон тестя, смутно догадываясь, что мистер Спрэгг страдает не меньше, чем он. Но он ничего не понимал, кроме чудовищного факта, перед которым его вдруг поставили. От него ушла жена, причем сделала это, когда он лежал в беспамятстве: она использовала его болезнь, чтобы не ставить его в известность относительно своих планов. Он вдруг понял всю нелепость ситуации и расхохотался.
– Хотите сказать, Ундина подала на развод?
– Думаю, таков ее план, – признал мистер Спрэгг.
– Потому чтоя ушел отнее ? – продолжал Ральф, не в силах перестать смеяться.
Тесть замялся, затем ответил:
– Вы всегда делали для моей дочери все, что могли. Другого предлога она придумать не могла. Решила, вашу семью это устроит больше всего.
– Как мило с ее стороны подумать об этом!
В ответ мистер Спрэгг только вздохнул.
– Неужели она думает, я не стану это оспаривать? – с неожиданной горячностью вскричал Ральф.
Тесть задумчиво посмотрел на него.
– Думаю, вы понимаете, что если Ундина что-то задумала, переубедить ее нелегко.
– Возможно. Но если она действительно хочет подать на развод, я могу слегка затруднить ей задачу.