– Вы ведь понимаете, почему княгиня не пришла сама… – начала мадам де Трезак, сидя с очень прямой спиной на краешке кресла, со спинки которого свисал кружевной халат Ундины.
– Если она о чем-то хочет со мной поговорить, то нет, не понимаю, – ответила Ундина, откинувшись на розовые подушки и сочувственно думая о том, что лицо напротив имеет такой же цвет, как кофе с молоком, который она разливала.
– Некоторые вещи могут показаться слишком резкими… если сказать их лично, – продолжала мадам де Трезак. – Наша дорогая Лили слишком добросердечна… Она так ненавидит малейшие проявления враждебности; но она, разумеется, прежде всего должна думать о матери…
– О матери? А что с ее матерью?
– Я говорила ей, вы не понимаете. Уверена, вы не обидитесь…
Ундина приподнялась на локте.
– Что Лили просила вас мне сказать?
– О, несказать … Просто спросить, не сможете ли вы пока избегать четвергов у герцогини… Просто наносить визиты в другие дни…
– В другие дни? В другие дни ее не бывает дома. Хотите сказать, она не хочет, чтобы я приходила?
– Ну… только пока маркиза де Шелль в Париже. Она любимая племянница герцогини, и конечно, они все поддерживают друг друга. Подобные семейные чувства вы, естественно, не…
Ундине вдруг многое стало понятно.
– Дама, которую я видела вчера, – мать Раймона де Шелля? Та, которую увели, как только я вошла?
– Судя по всему, она очень расстроилась. Она откуда-то узнала ваше имя.
– Почему ей нельзя знать мое имя? И почему, во имя всего святого, ее это расстроило?
Мадам де Трезак неуверенно вздохнула.
– Не лучше ли говорить откровенно? Она считает, у нее есть причины для огорчения. Они все так считают.
– Огорчения? Из-за того, что ее сын хочет на мне жениться?
– Они, конечно, знают, что это невозможно… – Мадам де Трезак с сочувствием улыбнулась. – Но боятся, как бы из-за вас он не упустил других шансов.
Выдержав паузу, Ундина ответила:
– Не так уж невозможно, если мой прежний брак будет аннулирован.
Это утверждение произвело менее шокирующий эффект, чем она ожидала. Гостья просто рассмеялась.
– Мое дорогое дитя! Аннулирован? Кто подал вам столь безумную идею?
Ундина не отрывала взгляда от узора на вышитом покрывале, по которому водила блестящим ногтем.
– Сам Раймон, – проронила она.
На сей раз удар попал в цель. Мадам де Трезак с тихим «О!» уставилась перед собой, словно потеряла нить разговора; только после долгого молчания она пришла в себя и воскликнула:
– Они никогда на это не согласятся – ни в коем случае!
– Но и помешать этому не смогут, верно?
– Они могут сделать так, что все ваши усилия окажутся бесполезны.